Александр Гами

ПРИЗРАК ЩЕКАТИЛОВА


Глава III

КАТАСТРОФА

Грусть-тоску стяжать Поднялся птахой,
Грусть-тоску стяжать Да канул прахом

Игорь Ким, в лётном шлеме и с парашютом за спиной ещё раз обошёл "Поднебесный", осматривая его перед вылетом. Сегодня утром он уже достаточно вложил в него сил, так что теперь всё было готово для взлёта. Игорь нетерпеливо посмотрел на часы. Почему женщины всё время заставляют себя ждать?! Рядом с ним на земле лежали ещё один лётный шлем и ещё один парашют. Должна была подойти Надя, его новая знакомая, которую он после обеда, изменив своим правилам не летать на "Поднебесном" с женщинами, решился пригласить на аэродром. И вот уже минут десять он с нетерпением ожидал, когда она появится из дамской комнаты, куда забежала на минутку. Председатель клуба, толстый пожилой человек, наблюдавший сегодня за полётами членов клуба, вышел из диспетчерской на свежий воздух и помахал Игорю рукой. Ким, рассеянно оглянувшись в его сторону, ответил ему тем же.
Ну, наконец-то! Со всех ног она бежала к нему по лётному полю. Ей было не больше девятнадцати лет, худенькая, стройная, в воздушном платьице, с пышными развевающимися на ветру длинными каштановыми волосами. Счастливая улыбка играла на её восторженном, по-детски открытом лице, а глаза так и светились радостью от предстоящего заманчивого полёта, обещанного ей Игорем. Ким, собравшийся было высказать своё неудовольствие по поводу её задержки, замер на полуслове и молча любовался её лёгким станом, доверчиво летящим, словно на крыльях, к нему навстречу. Из неё так и била расплёскивающаяся через край энергия, а сама она была до того жива и непосредственна, что все её переживания и чувства, словно в зеркале, отражались на раскрасневшемся от быстрого бега лице. Ну разве можно было продолжать ему на неё сердиться, когда она была так весела, счастлива, обворожительна и прекрасна!
- Извини, пожалуйста! - закричала издалека на бегу Надя, она уже успела сегодня, с его лёгкой подачи, перейти с ним на "ты". - Неужели это твой самолёт! Могу тебя поздравить, это настоящее сокровище!
У Игоря от этих слов сердце окончательно размякло. Похвала "Поднебесному" - это была похвала и ему. Растроганный, он вытащил из большой спортивной сумки комбинезон и протянул ей.
- Одень амуницию! Может быть прохладно, и потом этого требуют правила нашего клуба.
Нисколько не противясь, она быстро натянула комбинезон поверх платья, а Ким помог ей надеть парашют и шлем. Наде ужасно понравилось её перевоплощение, и громоздкий комбинезон, сшитый для прожорливого великана, очень позабавил её.
- Можно залезать? - с интересом поглядывая на кабину пилота, нетерпеливо спросила она.
- Подожди, Надежда! - решил подтрунить над её нетерпением Игорь. - Может быть, ты ещё передумаешь? Давай, лучше пойдём в кино! А то там наверху будет потрясывать!
- Ничего, ничего! - скороговоркой проговорила она, закинув в кабину свою сумочку и примеряясь, как ей самой лучше забраться в машину. - Надеюсь, у тебя найдётся гигиенический пакет, куда бы я смогла приспособить остатки нашего с тобой обеда!
К самолёту подошёл, наблюдавший за ними издалека, Семён Приходько.
- Привет, Игорь! - ещё раз поприветствовал он приятеля.
- Надя, это Семён. Сёма, это Надя. - без церемоний произнёс Ким, подсаживая девушку в самолёт. - Сегодня мы решили полетать вместе.
Надя забралась на заднее сиденье и помахала Приходько сверху рукой.
- Привет, Семён! Вы тоже лётчик?
- Я, как раз, лётчик! Не то, что некоторые! - весело подмигнул он девушке. - Может быть, вы лучше со мной полетите? Я хоть гарантирую вам безопасность! А он хоть и бывший чемпион, да наземный!
- Но, но! - пробурчал Игорь. - Она и без тебя боится!
- Я, пожалуй, рискну с чемпионом! - засмеялась Надя. - Кто-то же должен в небе его контролировать!
- Ну, смотрите! Я вас предупредил! - улыбнулся Семён.
Игорь устроился на переднем сидении и завёл мотор.
- Это мы ещё посмотрим, кто из нас лётчик! - прокричал он Приходько.
- Ну, с Богом! - крикнул ему Семён и отошёл в сторону.
Самолёт медленно покатился к взлётной полосе. Семён помахал отлетающим рукой и бегом направился к своему аэроплану. Игорь, вырулив на взлётную полосу, стал набирать скорость, и "Поднебесный", разгоняясь, весело побежал по бетонной дорожке. Надя, с замирающим сердцем, в восторге наблюдала, как плавно отрывалась от них земля, оставаясь далеко внизу вместе с волнующейся под мощным дуновением двигателя аккуратно подстриженной травой. Вот уже промелькнули мимо шумящие листвой деревья возле здания аэропорта, прощально протягивающие им вслед многочисленные ветви-руки; элегантные самолёты, лениво покоившиеся в виде гигантских кузнечиков на узком пятачке аэродрома; серый бетонный забор, во многих местах разрисованный местными умельцами, и небольшое здание станции слежения, откуда за ними привычно наблюдали несколько пар глаз присутствующих там пилотов-любителей. Они летели!!
- Ну, как ты? - громко спросил её через плечо Игорь.
- Замечательно! - так же громко и счастливо отозвалась она.
Семён Приходько, заметно нервничая, достал из кармана мобильный и торопливо набрал номер. На другом конце кто-то, видимо с нетерпением ожидавший его звонка, тут же снял трубку.
- Алло... Да, это я. - зашептал в трубку Приходько. - Он взлетел, но не один! С ним его новая подружка, совсем девчонка... Да, я всё сделал, как мы договаривались!..
Отключившись от собеседника, Семён поднял голову и стал задумчиво смотреть вслед еле виднеющемуся вдали самолёту Кима, быстро удаляющегося от аэродрома.


Женя забегает в подъезд многоэтажного дома, где его мать с отчимом выменяли около года назад четырёхкомнатную квартиру. Завтра выходной день, ничего не задано! Сейчас рюкзак с учебниками в угол, и целый день свободен! Он проверяет почту, вынимает газету и вызывает лифт. Кабина как всегда стоит на последнем этаже и очень медленно тащится вниз. В подъезд заходит высокий пожилой мужчина, лет пятидесяти, и, поздоровавшись с Женей, становится подле него, тоже ожидая прибытия лифта. Евгений видит его впервые, такой здесь у них не живёт. "Наверное, идёт к кому-то в гости." - думает про себя мальчик.
Открываются двери приехавшего лифта, и они заходят вдвоём в кабину. Женя нажимает на свой этаж, незнакомец жмёт кнопку последнего этажа.
"Как странно, - думает про себя Евгений. - куда он едет?". Женя знает, что одну из двух квартир на верхнем этаже занимает одинокий, почти выживший из ума старик, к нему никто никогда не ходит, а из другой семья с симпатичной девочкой его возраста, в которую Женя был немножко влюблён, выехала ещё две недели тому назад. Он настораживается и начинает исподлобья рассматривать своего попутчика: седой, солидный, в дорогом костюме, с ухоженными руками, и пахнет от него хорошим одеколоном. Вроде бы всё нормально, и Женя успокаивается. Вытащив из кармана леденец, Седой протягивает его Евгению.
- Угощайся, мальчик! - ласково предлагает он.
- Спасибо, я не хочу! - вежливо отказывается Женя.
Седой разворачивает конфетку, кладёт её в рот и, продолжая также ласково улыбаться маленькому Щекатилову, нажимает на кнопку "стоп". Лифт останавливается. От дурного предчувствия сердце у Жени уходит в пятки, внутри всё холодеет. Чего он от него хочет? Зачем он это делает? Ему ни за что не нужно было садиться с чужим человеком в кабину, ведь не зря он ему сразу так не понравился! - Послушай, мальчик! - наклонившись к самому его уху, негромко шепчет ему Седой. - Если ты только позволишь себе кричать, я сделаю тебе больно, а если будешь вести себя хорошо, то скоро пойдёшь домой!
Он гладит перепуганного мальчика по голове, но тот, вместо того, чтобы следовать разумному совету попутчика, набирает полные лёгкие застоявшегося в лифте воздуха, собираясь не на шутку опробовать мощь голосовых связок. Тщетно: крик, которому мог бы позавидовать не один десяток голосистых оперных певцов или муэдзинов, призывающих правоверных к молитве, умирает в зародыше в его тщедушной груди. Седой, сильно надавив холёными пальцами на его худенькое горло, успевает вовремя перекрыть Евгению кислород. В следующее мгновение он жадно впивается сладкими от леденца губами в открытый для приготовленного вопля рот мальчика. Евгений пытается сжать зубы, но Седой, больно надавив ему на щёки другой рукой, разжимает их. Женя чувствует у себя во рту обмусоленный леденец, перекатившийся к нему от Седого, который едва не застревает у него в глотке. Его тошнит, ему противно и страшно. Попутчик Щекатилова, оторвавшись от его губ, достаёт из кармана широкую ленту пластыря и крепко заклеивает ему рот. Евгений с посиневшими от ужаса членами и с осколком леденца за щекой, смотрит на эти приготовления широко раскрытыми обезумевшими глазами. В довершении всего Седой выкидывает у него перед носом звонкое лезвие автоматического ножа и резко обрезает возле его рта остаток неиспользованного пластыря. Всё происходит как во сне, предметы и их очертания становятся нереальными, пол постоянно пытается выскользнуть из-под ослабевших ног мальчика, у него противно сосёт под ложечкой и отвратительно крутит живот.
Он ощущает, как вездепроникающие пальцы Седого расстегивают ему брюки и грубо ощупывают его. Женю трясёт, как в лихорадке, его прошибает пот от отвращения и бессилия перед пугающим его человеком, у него напрягаются все мышцы, все конечности, он не может ни вздохнуть, ни пошевелиться, жестокая судорога проходит по его телу и, вдруг, отпускает его, принося с собой удивительное расслабление и облегчение взбудораженному от омерзения и ужаса организму.
Седой поворачивает Женю спиной к себе, освобождая его от одежды. Блаженная улыбка медленно сходит с его лица, сменяясь постепенно гримасой разочарования и брезгливости. Этот худосочный щенок, жалко повизгивающий через залепленный пластырем рот, со страху обделался!
Оттолкнув засранца в сторону, Седой с досадой нажимает на второй этаж, дабы иметь меньшую вероятность встречи с жильцами, и приводит себя в порядок. Двери открываются. Седой, не обращая больше внимания на жертву, нажимает кнопку самого верхнего этажа и, не дожидаясь, пока двери закроются, выскальзывает из кабины, чтобы уже по лестнице спуститься на первый этаж.
Женя доезжает до последнего этажа, сдирает со рта чуть не удушивший его пластырь и только потом нажимает на свой этаж. Подтянув брюки и подхватив упавший на пол портфель, он в оцепенении выходит из лифта и, широко расставив ноги, медленно ковыляет к своей двери.


Щекатилов, сильно взмокший от духоты в гипсовой комнате и от преследующих его видений, очнувшись, отрешённо смотрит в глазок направленной прямо на него видеокамеры. Беспрестанно тикают часы. Сколько ему ещё осталось? Вся его жизнь - постоянное ожидание чего-то неизбежного и страшного! Ожидание непредсказуемого витка в развитии собственных преступлений, ожидание новой случайной жертвы, ожидание разоблачения, ожидание суда, ожидание казни... Можно сойти с ума! Он с трудом поднимается на ноги, идёт в угол и садится на очко для испражнений.
Светлана, сидевшая в это время в комнате связи перед монитором, проецирующим изображение камеры Щекатилова, отвернулась от экрана и обратилась к Гайку.
- Ну, как он провёл ночь?
- Первый раз пришёл в сознание. Ничего не просит. И, вообще, ведёт себя так, как будто уже полностью смирился с тем, что его ожидает. - ответил Гайк.
- Если б он только знал, какой его ждёт сюрприз, он бы не сидел так спокойно! - с усмешкой проговорила Ганецкая.
- А что за сюрприз? - полюбопытствовал присутствующий здесь же Вадим.
- Я тебе потом как-нибудь покажу, что это за сюрприз. - пообещала Светлана и снова повернулась к Гайку. - Ты сам-то, Гайк, отдохнул после вчерашнего?
- Да, вполне. Немного ночью Щекатилов беспокоил: всё кричал в забытье, - а так ничего. У него, должно быть, были галлюцинации. - А ты знаешь, что Лежнёв сегодня ночью был срочно отправлен дядей Гариком в Столицу! - сообщила Светлана.
- Бедняга! А что, собственно, произошло?
- Дядя получил откуда-то информацию, что готовится очередной серьёзный терракт, и попросил Лежнёва проверить одного человека, который может быть к нему причастен.
- Дай Бог, чтобы ему удалось что-либо предотвратить!
- Ладно, Гайк, мне пора! - засобиралась Светлана. - Значит, как мы договорились! Вадим поживёт пока здесь! У тебя ему будет безопасно. Выдели ему, пожалуйста, комнату!
Светлана говорила так, как будто никаких возражений со стороны Гайка не могло быть. "Если дом и оформлен на него, - подумал Вадим. - то реальной хозяйкой является здесь она!"
- Вадим, я заеду сюда завтра и привезу тебе одежду. - повернулась она к Горюнову. - Все твои размеры мы с тобой записали. Всё. Счастливо оставаться!
Она кокетливо улыбнулась им обоим и вышла. Гайк тоже улыбнулся ей в ответ, и по его игривой улыбке, по быстрому выразительному взгляду, брошенному на неё, Вадим догадался, что молодых людей связывало между собой нечто большее, чем простая дружба. Ему стало немного грустно и одиноко. "А почему бы нет? - с горечью подумал он. - Кто ты такой для неё? Что вас с ней связывает? Несколько занятий, которые ты когда-то провёл с ней? Или твои глупые откровения, которые тебя никто не просил ей навязывать? А может быть, сегодняшняя бурная ночь, спонтанно возникшая и уже ушедшая в никуда? Разве она не свободна в своём выборе? Понятно, что молодая женщина не хочет упустить биологические часы и стремится взять от жизни всё, что та ей преподносит. И разве ты вправе осуждать её и требовать к себе какого-то особенного внимания?.."
- Пойдём, Вадим! - вывел его из размышлений бодрый голос Гайка. - Я покажу тебе твои апартаменты.
И он тронул Горюнова за плечо.
- Да, да. Конечно. - откликнулся Горюнов и вышел вслед за ним из комнаты.


- Ну что? Пора на посадку! - обернулся к Наде Игорь.
- Как? Уже? Так быстро! - расстроилась она.
- Горючее на исходе! Нужно садится!
- Жаль! Мне так понравилось!
Земля, простиравшаяся под ними, казалось, была составлена из множества разнородных, неровно нарезанных лоскутиков, в совершеннейшем беспорядке плотно пришитых друг к другу. Надя ещё раз с сожалением огляделась вокруг и нагнулась вперёд к Игорю. - Ты возьмёшь меня с собой в другой раз? - громко прокричала ему она.
- Посмотрим. - лаконично ответил он и протянул ей через плечо леденец. - На, возьми! Говорят, помогает сосредотачиваться! - Спасибо!
Надя потянулась за конфеткой, но взяла так неловко, что она проскользнула у неё между пальцами и упала ей под ноги.
- Ну, что ты будешь делать!.. - в сердцах воскликнула она и, нагнувшись вниз, стала шарить под собой руками.
- Уронила? - повернул к ней голову Игорь.
- Да. Она, видимо, завалилась под ящик, который всю дорогу мешается у меня под ногами!
Ким насторожился.
- У меня нет сзади никакого ящика! - удивлённо проговорил он.
- Ну, как же! Вот он, плоский чёрный! Я его сейчас вытащу!
- Стой, стой! Пожалуйста, осторожней! - заволновался Игорь. - Неизвестно, что это за штука!
Надя аккуратно достала у себя из-под ног небольшой чёрный кожаный кофр.
- Готово! - крикнула она. - Какой-то маленький чемоданчик!
- Открой-ка его! - попросил Ким.
Надя несколько раз подёргала запертые замки, но безрезультатно.
- Не открывается! - ответила она.
- Передай мне его сюда! - повернулся к ней Игорь.
Он переключил управление самолётом на автопилот, принял из рук девушки чемоданчик и, достав из-за обшлага куртки булавку, сам попытался его открыть. Через некоторое время замки поддались, чемоданчик открылся. Игорь, к своему удивлению и ужасу, обнаружил в нём подозрительное устройство с небольшой антенной, живо напомнившее ему портативный радиоприёмник. В ближайшем с ним соседстве располагались равномерно помигивающие электронные часы, скрытые за хитроумным переплетением множества проводков, и что-то похожее на детонатор, в чём он, к сожалению, абсолютно не разбирался. В общем, налицо имелись все детали, явно указывающие на то, что в чемоданчике находилось взрывное устройство. Единственным утешением было то, мина, пока ещё не взорвалась.


В стороне от самолёта Игоря и несколько ниже от него появился двухместный вертолёт, в кабине которого находились двое мужчин. Черноглазому и черноволосому, плотно сбитому пилоту, с элегантными усиками, было на вид лет тридцать пять. Рядом с ним сидел худощавый, небольшого роста пожилой человек, с резко очерченными чертами лица и с коротко подстриженными с проседью волосами. Он невозмутимо наблюдал за идущим параллельным с ними курсом "Поднебесным".
- Мы у цели, командир! - произнёс пилот, указывая на самолёт Кима.
- Вижу! - сдержанно ответил тот.
- Будем начинать?
- Нет! Подлетим ближе!


- Ну, что там? - пытаясь заглянуть Игорю через плечо, поинтересовалась Надя.
- Очень похоже на взрывное устройство! - судорожно сглотнув подступивший к горлу ком, рассудительно ответил Ким.
- На настоящее? - широко раскрыв глаза и затаив дыхание, почти шёпотом спросила она.
Игорь, не скрывая досады, лишь поморщился на поставленный ею вопрос и, не говоря ни слова, аккуратно закрыл чемоданчик и открыл люк.
- Ты что, хочешь его выбросить? - испуганно прокричала Надя.
- Ага! - кивнул Игорь и глянул вниз.
Прямо по курсу под ними простирался небольшой водоём. Взяв управление самолётом вновь на себя и внезапно снизившись к поверхности воды, Ким, не долго думая, поднял кофр над головой и выбросил его за борт. Через несколько мгновений раздался мощный взрыв, и Надя, оглянувшись, увидела поднявшийся вертикально вверх из самой середины водоёма внушительных размеров водяной столб, переливающийся в лучах солнца и напоминающий гигантский полыхающий факел.
- А ты хотела оставить это сокровище на борту! - полуобернувшись к девушке, весело прокричал Ким.
Надя не ответила. Испуганно прильнув к стеклу, она заворожено следила за угасанием потрясшей её до глубины сердца слепой силы разрушения и смерти.


- Генерал, они выбросили взрывчатку! - указал пилот вертолёта своему спутнику на появившийся в стороне от них высокий водяной столб.
- Проклятье! - взглянув по направлению его руки, выругался его начальник. - Опоздали! Это всё из-за девчонки! Ящик должен был находиться прямо под её сидением!
- Будем возвращаться? - спросил пилот.
- Да, придётся!.. Хотя... Подожди, Руслан! Столько уже было затрачено сил, а теперь у нас есть ещё и двое лишних свидетелей! Я думаю, мы должны использовать этот шанс, а заодно устранить и их! Я начинаю! Следуй всё время параллельно их курсу!
Он нажал кнопку на дистанционном управлении, находившемся у него в руках, и в кабине самолёта Игоря Кима тут же задымилась приборная доска. Стрелки приборов, несколько раз скакнув, как сумасшедшие, неподвижно застыли на месте, перестав реагировать на подаваемые им бортовым компьютером сигналы. Самолёт потерял управление и начал самопроизвольно изменять курс. Ким налёг на штурвал и попытался противиться навязываемому ему кем-то маршруту, но штурвал не слушался его. Он включил рацию, рация не работала. Оглянувшись вокруг, он увидел идущий недалеко от них вертолёт.
- Надя, мне кажется, мы на крючке! Нас с тобою куда-то ведут! - обернулся он к девушке, указывая рукой в сторону вертолёта. - Нужно прыгать!
- Как прыгать? - не понимая, что происходит, растерянно спросила она. - Зачем?
- Я не знаю, что им от нас нужно! Но боюсь, что...
Он не договорил. От приборных щитков в кабину повалил густой едкий дым, и Игорь, вдохнув его, жестоко закашлялся. Сообразив, что дым может оказаться ядовитым, Надя попыталась, насколько могла, затаить дыхание. Ким жестом показал ей, чтобы она открыла люк, и она тут же поспешила исполнить его приказ.
- Прыгай!.. - задыхаясь, прохрипел он ей.
Надя почувствовала, как её бронхи неожиданно ссохлись, как будто их сдавили железными щипцами, ей стало невозможно дышать, видимо, она успела хватить отравленного газом воздуха. У неё помутилось в голове, из глаз потекли слёзы, и она начала безудержно кашлять. С трудом приподнявшись, Надя, кое-как, высунулась по пояс из люка и, собрав последние силы, перевалилась через борт.
- Командир, у них кто-то покинул машину! Кажется, девчонка! - закричал пилот, указывая на раскрывшийся далеко позади самолёта парашют.
Генерал вытащил из кармана телефон и набрал номер.
- Зелимхан! Слышишь меня! - закричал он в трубку. - С объекта выпрыгнул человек! Возможно, девушка! Место нахождения парашютиста - квадрат четырнадцать! Срочно займитесь им!..
Отложив телефон, он вновь взял в руки дистанционное управление. Со своего места бывший полевой командир, генерал Чатаев, словно детской игрушкой управлял самолётом Кима. Он положил его на нужный ему курс и, обернувшись назад, стал рассерженно следить за приближающимся к земле парашютистом.


Президентская дача недалеко от Столицы. В обеденном зале был накрыт стол на несколько персон. Приглашённые ждали выхода к столу Главы Государства и его супруги. Стоял погожий солнечный день. Ничто не предвещало дурного развёртывания событий. Лёгкий непринуждённый разговор нескольких высокопоставленных чиновников, ласково допущенных отобедать в интимном кругу, сменился почтительным молчанием при выходе в залу здравствующей президентской четы. У скромно накрытого, по понятиям присутствующих, обеденного стола на мгновенье воцарилась уважительная тишина, идиллию которой бесцеремонно прорезал монотонный гул ровно работающего мотора. Никто из приглашённых к обеду не обратил внимания на мерно приближающийся в их сторону звук двигателя спортивного самолёта и не проявил по этому поводу ни малейших признаков волнения. Самолёт подлетал всё ближе. Вот он пошёл на снижение. До Президентской дачи ему оставалось лишь пару сотен метров. Огромная преклонного возраста сосна, широко раскинувшая необъятные, жадно тянущиеся к солнцу ветви, являла собой образец надёжности тихого уголка, где расположилась одна из баз отдыха Главы Государства. Самолёт, продолжая снижаться и, находясь уже в опасной близости от ничего не подозревающих обитателей дома, вдруг стремительно нырнул вниз и, немного не долетев до здания, со всего маху врезался в одиноко стоявшую посреди ухоженного садовником дворика старую сосну. Мощное дерево, оказавшись на пути траектории падения смертоносной машины, невольно предотвратило катастрофу и гибель многих людей. Оно надсадно и жалобно треснуло и глухо рухнуло на обломки рассыпавшегося от страшного удара двухместного самолётика, неизвестно откуда появившегося. Вспыхнув, как спичка, самолёт охватил пламенем и неловко повалившуюся на него сосну. Находящиеся на даче гости, так и не приступив к желанной трапезе, робко столпились возле озаряющихся отблеском бушующего пламени окон и с недоумением и страхом наблюдали, как на территории Президентской дачи полыхало завораживающее пожарище.


Гайк привёл Горюнова в довольно уютную и просторную комнату.
- Располагайся! - предложил он и, заметив взгляд Вадима, брошенный на постель, добавил. - Бельё я занесу тебе позже!
Он ушёл к себе. Вадим прошёлся по комнате, с интересом осматриваясь. Старинная тёмного дерева широкая двуспальная кровать, белое трюмо, взятое явно из современного гарнитура, кожаный абажур, довольно жидкий письменный стол, два стула да полка с книгами, в основном юридического содержания - вот, пожалуй, и всё, что его окружало. Словом, какие-то отдельные, второпях принесённые сюда из разных мест вещи, которые несли на себе временный отпечаток. Сбросив верхнюю одежду, чтобы дышала кожа, Вадим расположился на полу и приготовился к медитации...


Мысли о развороченном прошлой ночью осином гнезде воспоминаний, которые он долгое время успешно скрывал от самого себя, не отпускали его. Напрасно он пробовал отринуть тучный рой облепивших его мыслей, напрасно он призывал своих союзников: успокоение и отрешённость, - сегодня они впервые оставили его. Он уже не мог более свысока, как раньше, одной лишь силой разума руководить грозно нагромождающимися друг на друга ощущениями прошлых переживаний. Лёд тронулся. Воспоминания настойчиво преследовали Горюнова в виде оживших болезненных картин, проносящихся перед его сомкнутыми глазами. Они не желали более хорониться в полной безызвестности на затерянных полках памяти, инстинктивно отгородившейся от бодрствующего сознания.
Вадим вспомнил, как он, в очередной раз вернувшись из долгого отсутствия, оказался перед магазинчиком отца своей возлюбленной, старого вьетнамца Лунга. Это была небольшая лавка в полуподвале дома, в которой покупателям предлагались в основном азиатские продукты, а также фрукты и овощи. Остановившись на противоположной стороне улицы, Вадим разглядел внутри магазинчика самого Лунга и его дочь Ли Нгок, доставившую ему столько страданий. Несмотря на все свои клятвы позабыть девушку, он продолжал, хотя и не желал признаваться себе в этом, горячо и нежно её любить. Отец и дочь, не имея пока покупателей, занимались товаром и не замечали наблюдавшего за ними с противоположной стороны улицы Горюнова.
У входа в лавку остановился большой чёрный джип с затемнёнными стёклами, и из него вышли и прошли внутрь магазинчика трое незнакомых Вадиму мужчин, азиатской наружности. Проживая в этом районе довольно долгое время, Горюнов знал многих из местных обывателей в лицо, также как и его знали многие, но этих самоуверенных парней он видел впервые. Конечно, ничего удивительного в этом не было, Вадим отсутствовал здесь более года, и за это время вполне могли появится новые лица, тем не менее, он насторожился.
Один из прибывших, невысокий полный пожилой вьетнамец, одетый в дорогой костюм, с тростью, видимо, был предводителем этой живописной группы. Он первым тяжело и значительно проследовал к Лунгу в лавку. За ним, не отставая от него ни на шаг, протопал другой - огромного роста детина, похоже, наёмный китаец, сутулый, с медлительными движениями и с изрядно выдающейся вперёд тяжёлой нижней челюстью, напоминающий повадками большую прирученную обезьяну. Третьим, замыкающим шествие, шёл элегантный, в длинном плаще, развязный молодой человек, с прыгающей походкой и наглым взором, видимо тоже вьетнамец, представляющий собой тип тех самоуверенных, житейски хитрых и самолюбивых людей, которые купаются во временной безнаказанности своих деяний, живущих лишь сегодняшним днём, никого не уважающих и понимающих разговор исключительно лишь с позиции силы.
Пройдя внутрь, они завязали с Лунгом дружелюбный разговор, но, судя по реакции последнего, не совсем для него приятный. И тут Вадим увидел, как огромный китаец, напомнивший ему гориллу, перегнулся через прилавок и вытащил оттуда за волосы заплакавшую и энергично сопротивляющуюся Ли Нгок. Вадим перешёл дорогу и поспешил зайти в лавку.
- Эй, Милый, проводи любопытного! - едва взглянув на Горюнова, процедил полный вьетнамец, обращаясь к наглому молодому парню, стоявшему возле самой двери.
- Привет, Лунг! - как бы, не замечая присутствующих и подходя ближе к прилавку, приветствовал Вадим хозяина. - Всё в порядке?
Полный вьетнамец с искренним удивлением внимательно посмотрел на него и перевёл взгляд на Милого, который тут же расхлябанной походочкой угрожающе двинулся в сторону Вадима.
- Всё! Меня уже нет! - сделав вид, что он только что заметил неудовольствие окружающих, поднял перед собой руки Вадим и сделал движение к выходу.
В следующее мгновение, резко выбросив правую руку вперёд, он пронзил средним пальцем район солнечного сплетения бедного пожилого предводителя. Задохнувшись от боли и неожиданности, тот, выпучив из орбит глаза, стал медленно оседать на пол. Горилла, оттолкнув в сторону перепуганную Ли Нгок, выхватил из кармана широкий складной тесак и бросился к Горюнову, но тот, присев и развернувшись вокруг себя на триста шестьдесят градусов, ловкой подсечкой сбил гориллу с ног и подхватил выпавший при падении из его руки нож. Краем глаза Вадим вдруг заметил направленный на него чёрный зрачок ствола, он бросился в сторону и метнул тесак. Раздался выстрел, крик боли и стук упавшего на пол оружия. В руке у Милого выше локтя торчала рукоятка глубоко вошедшего в его плоть ножа. Вадим сделал кувырок вперёд и ногой в грудь повалил красавчика на пол, потом поднял с пола оружие, которым оказалась гладкоствольная винтовка с помповым действием, и повернулся к поднявшемуся здоровяку-горилле.
- Только не надо лишних движений! - сказал он ему. - Забирай своё отребье и проваливай! И не показывайтесь здесь больше!
Горилла, ни слова не говоря, легко взял на руки ещё не пришедшего в себя пожилого вьетнамца и направился к выходу. Следом за ними, как побитая собака, громко стоная от боли, двинулся и красавчик. Вадим подождал, пока они уедут, и подошёл к Лунгу. Тот стоял вместе с дочерью, обнимая и успокаивая её. Ли Нгок смотрела на Вадима благодарными, восхищёнными глазами, и у него дрогнуло сердце.
- Напрасно вы, господин Горюнов, ввязались в это дело! - вдруг сказал Лунг. - Вас давно не было и вы ничего не знаете! Мы теперь все им платим. Господин Чан Тхи Ань обид не прощает, и то, что сейчас произошло - для нас всех добром не кончится!
- Я хотел, как лучше! - проговорил Горюнов, положил винтовку на прилавок и, ещё раз взглянув на Ли Нгок, вышел на улицу.
Той же ночью в квартиру к Вадиму ворвалась милиция. Едва продрав глаза, он услышал, что этой ночью убит Лунг вместе с дочерью, и что у него, у Горюнова, есть возможность добровольно сдать оружие и похищенные деньги. Ничего не понимающий Вадим позволил надеть на себя наручники и пробежал глазами постановление прокурора о его аресте и об обыске его квартиры.
Опера и прокуратура рылись повсюду. Потрясённый услышанным Вадим не обращал внимания на их шумную возню и рассеяно наблюдал, как они настырно и методично раскидывали и переворачивали вверх дном все его вещи. "Что им здесь нужно? Разве они могут что-нибудь у меня найти?" - отрешённо думал он, вспоминая вчерашнее происшествие в магазинчике Лунга. И вот с балкона один из них с торжествующим видом принёс завёрнутые в полиэтилен знакомые Вадиму вещи: широкий складной нож, которым он запустил в Милого и помповую винтовку, оставленную им на прилавке у Лунга, а также тощую пачку крупных банкнот, завёрнутую в рулон и туго перетянутую резинкой. Следователь сразу же радостно заулыбался, потёр руки, и двое милиционеров повели Горюнова вниз на улицу.
В лавке у Лунга, куда его привели на дознание, он с содроганием увидел леденящую душу картину, поразившую его своей бессмысленной и неоправданной жестокостью. Сам Лунг лежал на полу возле кассы на правом боку, а рядом с ним валялись его бурые, вывалившиеся из распоротого живота внутренности. Чуть подальше, между полок с продуктами, лежала Ли Нгок. У Вадима потемнело в глазах, к горлу подкатил тяжёлый, удушающий ком, и он чуть не зашёлся в рыданиях. Верхняя половина черепа девушки вместе с половиной её красивого лица отсутствовала вовсе. Её мозги были разбрызганы по полу, строгая узкая юбка, обнажающая до пояса хрупкое нежное тело, высоко задрана, ноги широко раздвинуты, и между ними разлилась в страшную причудливую форму огромная лужа крови, тускло отражающая в себе свет направленных на неё ламп.
- Девушка была убита выстрелом в орган деторождения! Мощь такого выстрела могла быть произведена винтовкой помпового действия, очень похожей на ту, что нашли у тебя! - с отвращением глядя Горюнову в глаза, произнёс следователь. - Пуля, размозжив череп, вышла из головы. Что ты на это скажешь?
- Мне подбросили эти вещи! - не в силах отвести взгляд от исковерканного тела Ли Нгок, тихо проговорил Горюнов.
- Как? Вместе ножом, который распорол брюхо этому несчастному вьетнамцу?
- Да.
- А деньги? Их теперь тоже подбрасывают? - недоверчиво усмехнулся следователь. - Экспертиза разберётся! Где ты находился вчера около десяти часов вечера?
- Был дома, потом лёг спать. Но почему вы появились именно у меня?
- Здесь вопросы задаю я! А впрочем, если для тебя это так важно... Мы получили анонимный звонок, есть люди, которые тебя здесь видели! Может кто-нибудь доказать, что ты находился дома?
- Никто! Это вы должны доказать, что меня там не было! Меня подставили!
Вадима затолкали в машину и отвезли в следственный изолятор. Экспертиза подтвердила отпечатки его пальцев на орудиях убийств, и этого оказалось вполне достаточным для того, чтобы признать его виновным в совершении двух убийств в особо тяжких размерах. После отмены моратория на смертную казнь, мерой пресечения на суде ему было вынесено пожизненное заключение…


Вывалившись из кабины самолёта, Надя почувствовала, как у неё захватило дух, сердце от страха остановилось в груди, и она совершенно потеряла ориентацию в пространстве. Под ней простиралась бескрайняя, быстро приближающаяся к ней земля, соприкосновение с которой не сулило ничего хорошего. Надя судорожно, как будто в беспамятстве, нащупала у левого плеча кольцо и, что было сил, рванула его на себя. Парашют с шумом раскрылся у неё за спиной, её подбросило вверх, и она плавно, как показалось ей после головокружительного падения, зависла в воздухе.
Сильный ветер, налетая мощными порывами, уносил её куда-то в сторону от тех мест, на которые она ещё минуту назад стремительно падала. Надя попробовала было управлять полётом несущего её по воздуху огромного купола, но, не имея достаточных навыков, не смогла противиться уносящему её ветру.
Её несло прямо на небольшой водоём, находящийся неподалёку от чьей-то фермы, одиноко торчащей посреди пустынных полей, аккуратно ухоженных рачительным и трудолюбивым хозяином. Минута, другая… И вот уже ноги путешественницы коснулись мутной поверхности воды, лениво обдавшей ей лицо прохладными густыми брызгами, после чего она оказалась погруженной в странную буро-зелёную жидкость.
Парашют зацепился на берегу за дико разросшиеся ряды высоких кустов, и это позволило ей избежать участи быть накрытой с головой огромным по своей площади куском парашютного шёлка. Скоро жижа просочилась за воротник, и Надя почувствовала, как по её телу, радостно извиваясь, заструились холодные ручейки, а комбинезон быстро наполнился изнутри тяжёлой, вонючей, застоявшейся жидкостью. Её потянуло на дно, но она, крепко ухватившись за стропы и с трудом перебирая по ним руками, двинулась к берегу, ещё раз возблагодарив небо за то, что её парашют так крепко засел между ветками прибрежных кустов.
Постоянно спотыкаясь и ругаясь на чём свет стоит, она, наконец, выбралась на сушу и, вдруг, к своему удивлению, обнаружила недалеко от места её вынужденной посадки невысокого пожилого мужчину, лет шестидесяти, крепкого сложения, весело посмеивающегося в пышные седые усы.
- Ловко это у вас получается! - едва сдерживаясь, чтобы не расхохотаться, приветствовал её он. - Знать, не в первый раз приходится выбираться из подобной ситуации!
- Вы бы лучше помогли мне, нежели смеяться! - обиделась на него Надя. - Я сегодня в первый раз в жизни узнала, что такое парашют! - Ладно, ладно... - примирительно пробурчал незнакомец, сдёргивая с куста дважды спасшую её шёлковую ткань. - Я не хотел вас обидеть! Просто на моей ферме не каждый день приходится видеть спускающихся с неба очаровательных девушек, да ещё попадающих прямо в отстойные места!
- Вы хотите сказать?.. - брезгливо оглядела себя с ног до головы Надя.
- Да, да! Но, поверьте мне, вам ещё повезло! - бойко уверил её он. - Не прошло и двух месяцев, как у меня была ассенизаторная станция и всё тут здорово откачала! Вот если бы вам до этого посчастливилось меня посетить!..
- Боже мой!.. - Надя от отвращения не могла произнести ни слова.
- Пётр Монин! - представился, наконец, мужчина, с любопытством и без стеснения разглядывая её со всех сторон.
- Надя! - рассеянно произнесла девушка, автоматически протягивая ему руку, с которой ещё продолжали сочится не благоухающие ароматом мутные струйки зелёной жижи.
- Очень приятно! - вежливо поклонился девушке Монин, делая вид, что не замечает её искреннего, дружески расположенного к нему жеста. - Прошу вас!
Улыбаясь, он кивком головы пригласил её следовать за собой к виднеющимся невдалеке строениям фермы, и сам, развернувшись и более не обращая на гостью внимания, вразвалочку, направился к дому. Надя с сожалением оглянулась на медленно засасывающийся плотной жижей, уползающий с берега парашют, грустно вздохнула и поспешила за фермером.


Через некоторое время на шоссе, недалеко от фермы Монина, остановился чёрный бумер, из которого вышли двое мужчин восточной наружности. Сойдя на обочину дороги, они остановились, внимательно осматривая окрестности.
- Что скажешь, Ахмад? - обратился один из них, лысоватый невысокого роста человек, лет сорока, к своему более молодому спутнику, обладавшему огромным ростом и невинными, как у газели, тёмными глазами. - Парашютист, как сквозь землю провалился! А нам надо успеть сделать сегодня ещё один визит! Я боюсь, генерал с нас сдерёт три шкуры!
- Разве мы виноваты, что его и след простыл? - искренне удивился Ахмад. - Скажи ему, Зелимхан, что мы перерыли всю округу, но ничего не нашли!
- Глупый ты, Ахмад! Хоть и дали тебе родители гигантский рост и богатырское сложение, не пошло это впрок бестолковой твоей голове! Разве генерал будет меня спрашивать, как мы проводили с тобой время? Ему нужно знать: жив ли парашютист или нет?!
- Что же нам делать? - загрустил Ахмад.
- Всё в руках Всевышнего! Надейся, и да воздастся тебе по твоим молитвам!
Зелимхан вытащил из кармана телефон и набрал номер генерала Чатаева.
- Командир! - доложил он вышедшему с ним на связь Чатаеву. - Объект исчез!
- Прозевали! Если он где-то объявится и сболтнёт лишнее, я с вас головы поснимаю! Дай Бог, чтобы это была девчонка, она может со страху куда-нибудь забиться и не высовываться! Сейчас же живо обратно! И не вздумайте упустить вторую парочку! Сделаете дело и ройте землю носом! Чтобы нашли мне этого попрыгунчика!!
Чатаев бросил трубку. Зелимхан кивнул Ахмаду и, пряча на ходу в карман телефон, направился к машине. Ахмад последовал за ним. Развернувшись на сто восемьдесят градусов, автомобиль рванул с места и, набирая скорость, понёсся в сторону Столицы.


Евгению четырнадцать лет. Он возвращается домой из школы с приятелем, открывает дверь и проводит своего друга, которого зовут Дмитрий к себе в комнату.
- Жень, это ты? - доносится до него из спальни голос матери.
- Я, мам! - отвечает он.
- Подойди, пожалуйста, сюда!
- Иду!
Он швыряет школьную сумку в угол, усаживает друга в кресло, включает музыку и достаёт из стола старый, видавший виды журнал эротического содержания.
- На, полистай пока! Я сейчас!
Прикрыв за собой дверь, он отправляется к матери. Несколько месяцев назад она попала в автомобильную катастрофу, чудом осталась жива, но с тех пор уже не встаёт с постели.
- Здравствуй, мам! - заглядывает он в её комнату и, подойдя к кровати, присаживается подле неё. - Тебе что-нибудь нужно?
- Да. Мне кажется, что судно подо мной полное. - смущённо улыбаясь, отвечает ему она.
- Нет проблем! Сейчас поменяем! - весело говорит он ей.
Евгений не брезгует заниматься судном, ему даже нравится ухаживать за матерью, миниатюрной хрупкой женщиной, выглядевшей в свои тридцать три года минимум лет на восемь моложе. Женя откидывает в сторону одеяло, вытаскивает из-под матери, действительно, полное судно и, вдыхая застоявшийся запах испражнений, несёт его в туалет. Сиделка, нанятая отчимом, ушла от них около месяца тому назад, так как сочла, что за не ходячего больного ей могли бы платить больше. Но больше платить при всём своём желании они не могли. Отчим итак все дни и вечера проводил на работе, играя в ресторане на трубе. И хоть он обожал свою молодую жену, - он был на пятнадцать лет её старше, - но содержать семью, отдавать алименты на ребёнка предыдущей супруге, да ещё оплачивать терпеливую расторопную сиделку был просто не в состоянии. Неоднократно он давал объявления в газете, приглашая опытную медсестру по уходу за лежачим больным, но желающих работать за предлагаемую им сумму пока что не находилось.
Евгений выливает судно в унитаз, ополаскивает его под краном и, смочив тёплой водой полотенце, возвращается к матери.
- Отец вчера разговаривал со своим другом, с которым вместе играет в оркестре... - начинает разговор мать.
- У меня нет отца! - резко обрывает её Женя.
- Как тебе не стыдно! Уже несколько лет Святослав живёт с нами, содержит нас и помогает нам во всём, а ты до сих пор смотришь на него волчонком!
- Спасибо ему! Он это делает ради тебя, но он мне не отец!
- Почему же ты не можешь уступить мне и начать называть его отцом? - раздражается мать.
- Это не нужно ни ему - ни мне! Он не любит меня, но терпит, а я отвечаю ему взаимностью.
- Всё это крайне неприятно! - мать пытается переменить тему и продолжает начатый ею разговор. - Так вот, Станислав разговаривал со своим приятелем тромбонистом. У бедняги недавно умерла жена, с ним осталась уже почти взрослая дочь, семнадцати лет, и он хочет как-то занять её, чтобы она отвлеклась мыслями от смерти матери, да и подзаработала немного денег. Он просил Святослава взять её к нам. Она последит за мной и, по мере сил, поможет по хозяйству.
- Я думаю, она ему просто мешает при его теперешней холостяцкой жизни! - говорит Евгений.
- Сопляк! Как ты можешь об этом судить, не зная человека! И вообще, что ты в этом понимаешь?.. Короче, они между собой договорились, и сегодня она должна прийти к нам познакомиться. Я думаю, что всё пройдёт хорошо, и она переедет к нам в маленькую комнату, которую нужно будет для неё освободить. И, пожалуйста, будь сегодня с ней полюбезнее!
- Я постараюсь!
Женя приподнимает матери ночную рубашку и тщательно протирает её ниже пояса влажным полотенцем, затем поворачивает её на бок, вытаскивает из-под неё старую пелёнку и стелит свежую. Поправив ночную рубашку, он заботливо укрывает мать одеялом и целует в щёку.
- Я пойду, мама! У меня гость. Если понадоблюсь - позови!
Она благодарно глядит на него и ласково улыбается.


- Не скучаешь, Димон? - спрашивает Евгений приятеля, возвращаясь в свою комнату.
- Нет, напротив. Довольно удачный способ проводить время. - с интересом разглядывая журнал, отвечает Дмитрий.
Он на год младше Щекатилова, но выглядит для своих лет ещё моложе: маленького роста, щуплый, малоподвижный. Умом и начитанностью он далеко обогнал своих сверстников, но в физическом отношении сильно отстал. Жене нравится общаться с ним и доверять ему самые сокровенные тайны.
- Где это ты раздобыл такое? - спрашивает у него Дмитрий, продолжая листать журнал.
- Нашёл у Святослава. - отвечает Евгений. - У него полно подобных иллюстраций. Мне кажется, для своего пожилого возраста он проявляет слишком бурный интерес к интимной теме, у него, кстати, есть журналы и с мужчинами.
- Он, видимо, не удовлетворён. Я всё время хотел тебя спросить: как они живут с твоей матерью? Она ведь парализована!
- Да, её нижняя часть тела абсолютно ничего не чувствует. Но мать иногда позволяет ему справлять его надобности. Он обращается с ней, как с малым ребёнком, и оттого, что она не встаёт, похоже, получает даже некое болезненное удовлетворение.
- Откуда ты знаешь?
- Я как-то раньше времени вернулся из школы и наблюдал за ними в замочную скважину. - откровенно сознаётся Евгений.
- Занятно! Хотел бы и я поглядеть! - мечтательно произносит Димон. - А я сегодня стащил из сумочки матери один из презервативов. Интересно, для чего она повсюду таскает их с собой?
Дмитрий достаёт из кармана маленькую квадратную упаковочку и показывает её Жене, тот равнодушно рассматривает его находку и подходит к окну.
- Посмотри-ка! - зовёт он приятеля.
Через дорогу, напротив его дома, находится гостиница. В одном из её окон, расположенном этажом ниже, прямо под окном Щекатиловской комнаты, за слегка отсвечивающими стёклами видна немолодая женщина, дефилирующая по номеру в одних трусиках и с открытым бюстом.
- Она уже две недели, как живёт здесь. Очень солидная дама, видимо, приехала по делам. Я видел, как за ней приезжала служебная машина. Вечером она постоянно раздевается у окна. И мне даже кажется, что ей нравится, когда за ней наблюдают.
- Очень может быть. Так бывает. Я где-то читал об этом. - соглашается Дмитрий. - Тем более что никто её здесь не знает. Давай-ка, помашем ей, чтобы обратить на себя внимание.
- Ты что?! Зачем? Неудобно, да она нас и не увидит! - стесняется Евгений.
- Если она делает это специально для постороннего глаза, то увидит обязательно! - заверяет его Димон. - Можно ей в ответ тоже что-нибудь продемонстрировать, чтобы посмотреть, как она отреагирует!
- И что же ты ей продемонстрируешь? - не понимает приятеля Щекатилов.
Дмитрий важно расстёгивает брюки и приспускает их до колен. Женю это не впечатляет. Как бы ни хотелось Димке доказать, что он имеет внушительный вид, предложенные им доводы не годятся для обнародования. Женя вспоминает случай, происшедший с ним в старом туалете парка и болезненно морщится.
- А что можешь предложить ты? - надув губы, хмурится Димон, тем не менее, осознавая правоту друга.
Евгений по просьбе обиженного оппонента предоставляет свои тезисы. Дмитрий краснеет и мучительно замолкает, ему больше нечего возразить. Представленные его другом свидетельства оказываются достаточно вескими, а для данного пикантного случая и занимательными.
Дама в окне принимается рассеянно втирать в себя косметическое молочко из маленькой бутылочки.
- Давай, Женька, снимай всё, что ниже пояса! - шепчет Щекатилову на ухо Димка. - Вставай на стул и делай вид, что поправляешь штору!
- Нет, нет! Я не могу, это глупо! - протестует Евгений, с ужасом вспоминая о том, как его уже один раз высмеяли, когда он развлекался почти подобным же образом.
- Да не комплексуй, ты! Давай развлечём старушку! - настойчиво тащит его к окну Дмитрий.
Он силой стягивает с вяло сопротивляющегося Щекатилова брюки и придвигает к занавескам стул. Женя перешагивает через упавшее бельё, осматривает соседние окна и, убедившись, что никто из посторонних за ним не следит, стыдливо залезает на приготовленный постамент. Димка наблюдает за растирающей себя дамой из-за занавески. Евгений, кося одним глазом на интересующее их окно, начинает так интенсивно дёргать бедную штору, как будто та намертво прицепилась к нему и теперь никогда не отцепится. Дама неожиданно застывает у окна с поднятой головой, очевидно обратив внимание на потешные изыскания соседа напротив. Евгений в испуге соскакивает со стула и, стуча зубами от возбуждения, отходит вглубь комнаты.
- Ты видишь! Всё идёт по плану! - торжествуя, подскакивает к нему Димка. - Давай попробуем ещё раз! Посмотрим, что она будет делать!
- А если она сейчас позвонит в милицию или пожалуется администратору гостиницы? - робко сопротивляется Щекатилов.
- Ни то и ни другое! Она будет играть с нами в предложенную ей игру! - уверенно заверяет его Дмитрий.
Евгений, недолго думая, снова залезает на стул. Женщина уже успела накинуть на себя халатик и теперь, продолжая стоять у окна, рассеянно вертит в руках бутылочку с растиранием.
- Ну, что я тебе говорил! Она оделась! - с досадой роняет Женя, собираясь расстаться со стулом и прекратить их неудавшееся представление.
- Подожди, подожди! - останавливает его приятель. - Давай, всё же, ещё посмотрим!
Щекатилов без особого энтузиазма повторяет свой трюк со шторой, стараясь, как можно выше, задирать вытянутые вверх руки. Дама делает шаг к окну, подняв на уровень глаз бутылочку и, как бы, читая её аннотацию. Штора под жениными руками дёргается ещё более интенсивно.
- Да не дёргай ты так! - шепчет из своего укрытия Дмитрий. - Дай ей понять, что ты тоже видишь её!
Евгений застывает с поднятыми руками, откровенно уставившись взглядом в женщину. Она, делая вид, что не замечает его, начинает натирать себя содержимым бутылочки под халатиком, который всё сильнее распахивается. Женя чувствует, как непосредственное участие в разыгрываемом ими представлении всё глубже захватывает и возбуждает его. Он придерживает одной рукой ниспадающую рубашку, а другой повторяет движения находящейся перед ним в окне женщины. Дмитрий громко пыхтит за занавеской. Дама торопливо подвигается ещё ближе к окну и, уже более не притворяясь несведущей в задуманном ими обоими спектакле, отдаётся тому властно охватившему её чувственному порыву, который она до сего времени лишь аккуратно примеряла на себя и благоразумно сдерживала. Но и Щекатилов уже на грани потери самообладания, так что и он следом, сломя голову, погружается в происходящую меж ними захватывающую игру. Его чувства обострены. Он, незаметно для себя, отбрасывает в сторону все сдерживающие факторы и перестаёт замечать всё его окружающее. На свете остаются лишь он, да стоящая у окна, услаждающая себя женщина. В этот момент всё для него естественно, всё возможно, отношения их натуральны и оправданы, он более не находит в них ничего зазорного и постыдного, как буквально ещё несколько минут тому назад. Напротив, стыд и стеснение, совсем недавно угнетавшие его, кажутся ему теперь смешными и неоправданными. Женщина, видя его неистовство, ещё более заражается им и ещё глубже с жадностью бросается в пучину дикого инстинкта, отдавая все силы на судорожные поиски умиротворения неподвластного огня, сладостно испепеляющего её сознание. Евгений и сам уже утратил контроль над собой, он на грани безумия...
Но вот, наконец, долгожданное успокоение благодатно нисходит на него, постепенно возвращая его к действительности. Женщина, прикрыв в изнеможении глаза, тоже замедляет свои движения и по её телу, получившему облегчение, проходит крупная дрожь. Всё кончено. Устало запахивается халатик, и дама, отойдя от окна, исчезает в глубине комнаты. Из-за шторы, счастливо улыбаясь, появляется полураздетый Дмитрий с наполненным им контрацептивом в гордо поднятой руке. Глядя друг на друга, ребята, ни с того ни с сего, задорно заливаются нервным безудержным смехом. Но вдруг, в самый разгар их веселья открывается дверь, и в её проёме возникает незнакомое премилое создание - девушка лет семнадцати, со светлыми пушистыми волосами.
- Ой! Извините, что помешала! - озорно хихикает она. - Я просто подумала, что эта комната вашей матушки!
Дверь захлопывается.
- Кто это? - в недоумении спрашивает Дмитрий, торопливо застёгивая брюки.
Щекатилов, приоткрыв рот, оторопело глядит на дверь.
- Должно быть, ключи от дома ей дал Святослав! - после продолжительного молчания рассудительно решает для себя он и шёпотом продолжает. - А ведь это наша новая сиделка, Димон!
Дмитрий в восхищении глядит на дверь. Между тем Евгений забирает у него использованное противозачаточное средство и аккуратно, чтобы не вытекло содержимое, завязывает его на узел.
- Вот это да! - мечтательно произносит Дмитрий. - Я тебя поздравляю!


На аэродроме в арендуемое помещение клуба пилотов-любителей вошли двое опрятно одетых молодых людей - сотрудники Федеральной Службы Безопасности майор Кривцов и капитан Светлогоров, которые направились прямо в кабинет к председателю вышеуказанного лётного общества господину Брылину. Председатель клуба, крупный обрюзгший мужчина средних лет, не любивший ни в чём отказывать своему желудку, под вечер изрядно проголодавшись, собирался идти домой ужинать, но в дверях столкнулся с двумя непрошеными посетителями.
- Господин Брылин? - обратился к нему Кривцов, внимательно оглядев председателя с головы до ног.
- Да! - замешкавшись, произнёс тот, явно предчувствуя недоброе.
- Федеральная Служба Безопасности! - сунул Кривцов ему под нос удостоверение. - У нас к вам пара вопросов!
- Пожалуйста, проходите! - растерялся председатель, пропуская нежданных гостей в кабинет. - Располагайтесь!
Он, пыхтя, уселся в большое уютное кресло, стоявшее у письменного стола. Кривцов и Светлогоров, не давая ему опомниться, устроились тут же, по краям стола, как бы осадив его с двух сторон.
- Знакомы ли вы с человеком по фамилии Ким? - проникновенно обратился к нему Светлогоров, чувствуя, что клиент созрел.
- Конечно! - обрадовано воскликнул председатель, услыхав, что речь пойдёт не о нём.
- Он является членом нашего клуба, где я уже много лет имею честь занимать должность председателя! - заявил им Брылин, не преминув упомянуть и о своей незаурядной особе.
- Когда вы его видели в последний раз? - вмешался в разговор Кривцов, строго следуя правилу перекрёстного допроса.
- Сегодня после обеда. Прямо перед его полётом. Он был с какой-то девушкой. - подумав, ответил председатель.
- Вы знаете эту девушку? - спросил в свою очередь Светлогоров, не забывая предписанной инструкции.
- Нет. В первый раз видел, и то издалека. Наблюдал, так сказать, со стороны, как она бежала к названному вами лицу по лётному полю. Затем они улетели. - удачно отбивался от навязчивых пришельцев господин Брылин.
- Вместе? - строго поинтересовался у него Кривцов.
- Да, вместе.
- Опишите её, пожалуйста! - настаивал Светлогоров.
- Рыженькая, худенькая. Так, ничего особенного. У этого человека, извините за выражение, полно таких! Да, её ещё Семён видел! Точно! Он ведь, как раз, подходил к ним!
- Кто такой Семён? - вмешался Кривцов.
- Семён Приходько! Тоже член клуба. Его сейчас нет здесь, он ушёл. Может быть, домой, а может и, опять-таки, к интересующему вас Киму.
- Почему к Киму? - снова Светлогоров.
- Потому что он друг не только Кима, но и его жены. Это все знают, кроме, так сказать, мужа.
- Вы говорите, он подходил к ним перед самым их вылетом? - насторожился дотошный Кривцов.
- Да. Семён сегодня полдня прокопался в машине разыскиваемого вами пилота, пока того не было на аэродроме.
- Он что, его механик? - проигнорировал инструкцию Кривцов.
- Да нет же! Тоже пилот-любитель! Просто он меня предупредил, что вышеупомянутый Ким просил его кое-что посмотреть на "Поднебесном", так самолёт Кима называется. А в чём, собственно, дело?
Кривцов, не говоря ни слова, соскочил со стола и, знаком приказав Светлогорову следовать за собой, направился к двери.
- Никому ни слова о нашем разговоре! - обернувшись к председателю, предупредил его капитан и поспешил за своим начальником.
Когда дверь за ними закрылась, напуганный Брылин облегчённо перекрестился, жадно выпил воды прямо из графина, стоявшего на столике и, тяжело дыша, тоже пошёл к выходу.


Семён влетел в дом Игоря Кима бледный и испуганный.
- Рита, ты видела последние новости? - спросил он с порога жену Игоря, открывшую ему дверь.
- Что-нибудь не так, Сёма? - забеспокоилась Рита, жгучая брюнетка, лет тридцати пяти, с чувственными ярко накрашенными губами.
Она с волнением ожидала прихода Приходько, чтобы получить от него известий о муже, так как сегодня должна была быть осуществлена давно задуманная ими операция.
- Мы пропали! - бросил ей на ходу Семён и, проскочив мимо неё в комнату, подошёл к окну. - Во-первых, этот жирный боров, Брылин, который целыми днями спит в своём кабинете и никогда ничего не ведает, сегодня днём решил прогуляться по аэродрому и застал меня у "Поднебесного". Пришлось соврать, что твой муж попросил меня заняться его машиной. Если с Кимом сегодня что-нибудь случится, это будет явным свидетельством против меня! А во-вторых, я сейчас видел во дворе твоего дома машину тех двух выродков, что предложили нам избавится от твоего мужа!
- Ну и что? - пожала плечами Рита. - Они, должно быть, хотят сообщить, как прошла операция.
- Нет, здесь что-то не так. - настороженно произнёс Приходько, внимательно рассматривая двор из-за занавески. - Мы договаривались встретиться с ними тогда, когда получим деньги от страховки после его смерти, чтобы передать им их долю.
- Раньше надо было думать, прежде чем соглашаться на эту авантюру! - забеспокоилась Рита, тоже выглядывая во двор.
- Ты же сама говорила: не всё ли равно, кто эти люди, лишь бы они помогли нам натурально обставить смерть Игоря! - возмутился Семён.
- Не ругайтесь, ребята! Вы своё дело сделали хорошо! - донёсся до них от двери насмешливый голос.
В дверях с беззаботным видом стоял Зелимхан, а из-за его спины их разглядывал невинными глазами здоровенный Ахмад. Семён и Рита, испуганно переглянувшись между собой, непроизвольно придвинулись ближе друг к другу.
- Давайте-ка лучше расскажите, что за девчонку Ким взял с собой в самолёт? - снова обратился к ним Зелимхан, входя в комнату.
- Какая девчонка? - удивлённо обернулась к Приходько Рита.
Зелимхан подал знак Ахмаду, и тот, подойдя к жене Кима, положил свои огромные пальцы на её красивую шею.
- Не трогайте её! Она ничего не знает! Я видел эту девушку сегодня в первый раз! - закричал Сёма, бросаясь на помощь своей возлюбленной.
Зелимхан сбил его с ног и, как барану, ловко перерезал мелькнувшим у него в руке лезвием бедняге глотку. Приходько, тщетно пытаясь остановить руками бьющую фонтаном кровь, распластался на полу и забился в агонии. Зелимхан кивнул Ахмаду и тот, как игрушку, приподнял Риту за шею от земли и стал с присущим ему любопытством ожидать, когда та перестанет сучить ногами и успокоится.
Подержав обмякшее тело женщины ещё некоторое время на весу, Ахмад равнодушно уронил его на пол и вслед за Зелимханом двинулся прочь из дома.


Майор Кривцов и капитан Светлогоров, торопясь, подъехали к дому незадачливого пилота-любителя, разбившегося на территории Президентской дачи. На их продолжительные звонки в дверь никто не отреагировал. Светлогоров, значительно переглянувшись с Кривцовым, вытащил из кармана связку отмычек и отпер дверь. Вытащив оружие, оба офицера осторожно проникли внутрь.
В гостиной на полу в луже крови лежал мужчина с перерезанным горлом, по описанию похожий на Семёна Приходько, приятеля погибшего пилота. Чуть подальше, у журнального столика покоилось тело красивой, дородной женщины с чёрными распущенными волосами, вероятно, жены Кима. Кривцов прощупал у жертвы пульс. Женщина была мертва.
- Что скажешь? - устало выпрямившись, обратился он к Светлогорову.
- Весёленькая история! - пробормотал капитан, напряжённо оглядываясь кругом. - Нужно срочно искать подружку Кима!
- Нужно! - подтвердил майор. - Только где? Никаких следов! Оборвалась последняя ниточка!
Он растерянно остановился посреди комнаты.
- Бригаду вызывать? - помолчав, спросил его Светлогоров.
- Вызывай! - махнул рукой Кривцов и ещё раз более внимательно принялся обходить место происшествия.

Далее: "Первая жертва"

Предыдущая глава: "Откровения маленького Щекатилова"