Заклятие действует

I

Пострелёнок со страху зажмурился,
Возомнив о конце неминуемом,
А когда приоткрыл очи ясные,
То воззрился на мир в изумлении:

Также солнце сияет приветливо,
В чистом небе не видно ни облачка,
А из тонкой трубы в заводь тихую
Вытекает прозрачная струечка –
Лепота, тишина да спокойствие!

Нет ни рожи багряно-малиновой,
Ни пурпурной раскидистой мантии –
Седовласый и согбенный Вассерхен
То ли сгинул, а то ли привиделся?
Продохнул наш Пострел с облегченьем:
Слава Богу, знать всё померещилось.

Ещё раз оглядевшись опасливо:
Не скрывается ль где-нибудь Вассерхен, –
Он повёл себя честно и праведно:
Сгрёб в охапку котомку заплечную
С тяжеленными школьными книгами,
Плюнул в воду с великим презрением,
Причесался и к дому направился.

I I

На пороге его встретил дедушка,
Снял с Пострела почтительно курточку.
Тут же папа, нисколько не мешкая,
Снёс за сыном портфель в его комнату.

Подоспели и мама, и бабушка, Взяли детку под грязные рученьки И за стол с накрахмаленной скатертью Усадили, и принялись потчевать, Да желать аппетита приятного. Подавали эклеры воздушные, Шоколад, кока-колу и пряники, И сосалки, и жвачку тягучую, И хрустящие хлопья да с чипсами, Непременно политыми кетчупом... Ну, а всё заедал он мороженым! Как наелся, икнул для приличия В благодарность за колу и пряники, Вытер руки о скатерть свежайшую И, услышав: «Спасибо, наш деточка!» - Важно сел на диван к телевизору, Чтобы вместо уроков докучливых Насладиться диснеевским мультиком.

I I I

Тут же старый заботливый дедушка
Подложил в изголовье подушечку.
И тотчас исполнительный папочка
Плед принёс из родительской спаленки.

Ну, а мама сыночка любимого
Нарядила в пижамку домашнюю.
Только вот неуёмная бабушка,
Гладя нежно Пострела головушку,
Принялась его зверски выпытывать:

«Что так поздно пришёл, Пострелёночек?
Мы тебя заждались, волновалися.
Неужели вас в школе бессовестно
Дополнительно смели задерживать?
Иль не знают они, бестолковые,
Что ребёнок нуждается в отдыхе?»

Голосила она с причитаньями, Не давая прислушаться к мультику. И Пострел, чтоб утешить родимую, Заявил, будто собственной волею, После школьных занятий в учительской Он остался учить математику, Так как хочет быть круглым отличником. (-1)

IV И от слов тех неправедно сказанных Даже мультик застыл в потрясении, А в графине с водой минеральною, Жидкость стала бордово-кровавою. За прозрачным стеклом очерталася Голова с бородою нечёсанной, И ехидно смеющийся Вассерхен Длинным пальцем кривым, подагрическим Указал на лжеца и обманщика. Словно лист одинокий осиновый На ветру в непогоду осеннюю Мелкой дрожью затрясся и скрючился В лихоманке бессовестный выдумщик, (1м 33см) Так что мама и папа, и бабушка Вместе с дедушкой – все к нему бросились!

Но от искренней родственной помощи
Отмахнулся Пострел с небрежением.
И метнулся стрелой в свою комнатку,
Где закрылся от взоров сочувственных.
С малолетства здесь были зарубками
На дверном косяке обозначены
Его детского роста параметры.

V

Метр и сорок – в сей записи значилось.
С холодеющим сердцем от ужаса
Встал Пострел под зарубку последнюю
И пометил свой рост карандашиком.

Отошедши, в смятении вычислил:
В нём семи сантиметров, как не было!
Тут ещё из-за две--’ри родители
Стали хором стенать да кручиниться,
Будто всё, мол, от школьной премудрости!

Ты зачем пренебрёг, мол, родименький,
Тихим по’слеобе’денным отдыхом?
Или жёстко лежать на диванчике?
Так мы мигом перину пуховую
Поднесём да подложим под плечики.
Отчего ж ты нас, верных, не жалуешь?

Отвечал им Пострел свет Иванович, Заливаясь слезами горючими: «Не волнуйтесь, любезные родичи! Я ценю вашу ласку и преданность! Но звонить обещал я товарищу И, чтоб слово сдержать молодецкое, Вышел я из покоев да в горницу...» (-2)

VI Присмирели, отстали родители. Глянул тут фантазёр на аквариум И узрел, что там рыбка пирания Обратилась в кирпичную рожицу. Снова взору представился Вассерхен, Стал насмешливо оком подмигивать; И опять лихоманка падучая Руки-ноги Пострелу скоробила И забила нещадно в конвульсиях. Рост ещё раз измерил Пострелушка И вскричал от бессилья и жалости, Так как он – эх, ругнуться б! да совестно! – Вновь на семь сантиметров уменьшился! (1м 26см) Но пижаму, в чём был он, и тапочки Заклинанье ничуть не затронуло.

Покопавшись в шкафу, в старой рухляди,
Он одежду нашёл обветшалую,
Что носил ещё в пору младенчества.
Приодевшись, явился к родителям,
Но они ничего не заметили:
Ведь для них всё таким же по прежнему
Оставался он маленьким мальчиком.

VII

В тесной обуви – вдруг не удержится,
Да соврёт! – он помчался на улицу,
Где был должен гулять друг единственный
И по парте сосед – Петька Зябликов.

У подъезда Матрёна Степановна, Что работала в булочной сторожем, На газоне сидела усталая И кормила бульдога бездомного Простоквашей с зефиром и пряником. Как ребёнок прилично воспитанный И любитель зефиров и пряников, К ней Пострел подошёл уважительно И, слюну проглотив, поздоровался. Но собака, почуяв неладное, На него покосилась и гавкнула.

«Ты не бойся, она не кусается!» - Улыбнулась Матрёна Степановна. И ответил Пострел необдуманно, Отбежав предварительно за угол: «Не боюсь я бульдогов нисколечко!..» (-3) И тотчас простокваша молочная Стала цветом томатного соуса.