Лора Белани (Лариса Бесчастная)


АНГЕЛ ДЛЯ МИТИ

ПОВЕСТЬ

для подростков,
которые ищут работу для души, ума и сердца
и мечтают о настоящем Деле

Пролог

Митя почувствовал, что в комнате кто-то есть. Несмотря на июльскую жару, стало по-весеннему свежо, исчезли все запахи и шумы. Только эта прохлада и Митя. И больше ничего.
- Ты снова пришел? - радостно спросил Митя, почему-то шепотом.
- Да, я пришел к тебе снова, - ровным, без всякого выражения, голосом ответил гость.
- Я ждал тебя. Мне уже пора? - без страха спросил мальчик, приподнявшись в кровати.
- Пора. Только не то, что думаешь. Гость пошевелился и сразу повеяло легким ветерком, вернее, почуялось ласковое его дуновение. - А что же? - выдохнул Митя. - Что мне пора?
- Ты поймешь это, когда придет к тебе Некто, кого ты раньше не знал. Он придет к тебе, и из разговора с ним ты поймешь, какова твоя миссия. Это случится сегодня или немного позже, но очень скоро. - Гость ненадолго замолчал. - Ты будешь одним из них, но все же ты будешь другим, - произнес он совсем уже непонятную фразу.
- О ком ты говоришь? - Митя заволновался и почувствовал, что в горле у него пересохло.
- Не спеши. Скоро ты все поймешь. Вслушивайся в себя.
Легкое дуновение окутало Митю, и предвкушение чего-то неведомого и важного заполнило его всего.
- Там ночь, или день? - почему-то спросил мальчик.
- Там всегда свет, а здесь мрак. Скоро рассвет. Мне пора.
Гость всколыхнул невидимую завесу тайны и покинул комнату. Заметно потеплело.
До рассвета Митя просидел с широко раскрытыми глазами, потом лег, но уснуть уже не смог.
Мир наполнялся звуками раннего летнего утра большого приволжского города, утра, такого обычного и каждый раз нового одновременно. Митя не переставал удивляться разнообразию звуков и запахов, рождающих живые, неповторимые образы и ощущения.
За открытым окном благоухал сад, оглашаемый звонким пением птиц. "Сегодня будет хороший, солнечный день" подумал Митя и услышал, что в комнату вошла мама.

Глава 1. Коля

- Уже проснулся? - Мамин поцелуй наполнил Митю теплом и покоем. - Ты хорошо спал?
- Да, я выспался, - Митя задержал мамину руку, ласкающую его волосы, прижался к ней щекой. - Сегодня будет славный денек... Да, мама?
- Да, моя радость, как всегда, когда в доме все благополучно, - улыбнувшись, сказала мама. - Ты где будешь завтракать, тут или в саду?
- В саду, - не задумываясь, ответил Митя. - А Оленька с папой скоро приедут от бабушки? Я уже соскучился по своей шумной сестренке, и по папе...
- Через неделю, - на ходу ответила мама, отправляясь готовить завтрак, - умывайся и иди в сад, я скоро...
Позавтракав, Митя остался в саду. Верный Скиф улегся у его ног. Митя думал о том, что узнал сегодня перед рассветом. Он слушал улицу и ждал. Нет, не томился ожиданием, не боялся, а просто ждал того, кто наполнит его жизнь новым важным содержанием...

***
Пес напрягся и упруго вскочил на все четыре лапы. Калитка скрипнула и в нее кто-то вошел, незнакомой Мите поступью. Скиф предупреждающе зарычал.
- Скиф, лежать, - негромко велел псу его юный хозяин. Скиф, недовольный, снова лег, готовый, впрочем, немедленно вскочить и защитить Митю.
- Ты Митя? - спросил некто незнакомым голосом. Пришедший стоял рядом и, чувствовалось, что он с интересом разглядывает Митю. Тот кивнул. - А я Николай, Коля, - дружелюбно представился незнакомец. - Твоя мама просила моего папу посмотреть твой компьютер, а он послал меня...
- Тогда пошли ко мне! - Митя легко поднялся со скамьи и повел гостя в дом. Скиф сделал было попытку отправиться вместе с ними, но хозяин приказал ему остаться на месте.
- Ух, ты! Как у тебя здорово! - восхитился Коля, когда они вошли в Митину комнату, и сразу, минуя маленькое пианино, направился к шведской стенке, возле которой стояли два тренажера: беговая дорожка и велосипед. - Это все твое?
- В общем, да, - ответил Митя. - Хотя, когда это все ставили, думали, что тут будет заниматься вся семья. А получилось так, что ни маму, ни сестру сюда не затянешь, а папе это ни к чему: он у нас МЧС-овец, и, как он шутит, недостатка в физических нагрузках у него нет. А твой папа кем работает?
- Мой папа компьютерщик, вольный электронщик, как он сам себя называет, - голос Коли звучал гордостью. - Это значит, что он обслуживает компьютеры у многих организаций, в том числе и в библиотеке, где работает твоя мама.
Тем временем Коля подошел к компьютеру.
- Он у тебя глючит? - спросил Коля, заботливо поглаживая компьютер.
- Как глючит? Кто? - не понял Митя, за разговором не сориентировавшийся в перемещениях Коли.
- Как кто? Комп! Не видишь, что ли?.. - удивился гость. - Ой, прости, я забыл... - Коля виновато посмотрел на Митю. - Ты правда ничего не видишь? Совсем, совсем ничего?
- Совсем ничего, - просто сказал Митя, - я слепой от рождения.
- А так не скажешь. У тебя такие глаза!.. Очень даже нормальные, живые... - Коля сел на вертящийся стул. - Какая у тебя клавиатура странная!
- Это специальные клавиши для слепых, - пояснил Митя и подошел к Коле. - Они дают звуковые сигналы для управления компьютером. Рядом стоит приставка, которая называется голосовой синтезатор. Он нужен для того, чтобы информация озвучивалась. В моем компьютере специальное программное обеспечение, которое позволяет мне воспринимать информацию на слух. Такое оборудование дает мне возможность без монитора работать с операционной системой и с разными программами и базами данных, и даже с Интернет.
Митя включил компьютер и показал Коле, как он работает.
- Как интересно! - У Коли загорелись глаза. - Никогда раньше такого не видел! Это же совсем новое направление! Мне придется сначала кое в чем разобраться...
- А ты хорошо разбираешься в компьютерах? - спросил Митя.
- Думаю, что неплохо, - просто, без тени хвастовства, сказал Коля, не переставая нажимать клавиши. - Я с пяти лет освоил его как пользователь, как только научился читать. Потом старался кое-что перенять у папы и уже года три занимаюсь этим делом очень серьезно.
- Сколько же тебе лет? - удивился Митя.
- Четырнадцать, - Коля оторвался от исследования компьютера, - а тебе сколько?
- Мне только двенадцать, - Митя почему-то огорчился. - Или уже двенадцать? И я так мало знаю и умею! Я даже в школу не хожу. Меня мама учит понемногу литературе, географии, истории. Еще приходит по выходным учительница из интерната для слепых детей. С ней я занимаюсь математикой и немного физикой. Английский, французский и итальянский я учу сам, на слух. Но больше всего я люблю заниматься музыкой...
- Ничего себе! - ахнул Коля. - И это ты называешь "мало знаю"? Да ты вундеркинд! И зачем тебе школа? Там столько ненужного заставляют учить! Мне нелегко это дается: ведь кроме математики и физики мне ничего не интересно! Ну, может быть, еще поэзия... В ней тоже математика есть, как мне кажется...
- Математика в поэзии? - удивился Митя и задумался. - А знаешь, пожалуй, ты прав... Размер, ритм. В поэзии есть стройная формула мысли и чувства... Я подумаю над этим. Но вот насчет школы я с тобой не согласен. Ведь там у тебя есть друзья...
- Друзья? - В голосе Коли звучала горечь и сомнение. - Я бы не сказал этого... Я все время один. В школе меня считают странным. Учителям не нравится моя независимость. Одноклассники меня сторонятся, потому что мне не интересны их заботы и игры. Мне некогда тратить время на пустые забавы, я не люблю этот дурацкий рэп и бьющий по мозгам рок. Музыка мне нравится только та, которая не мешает думать. Терпеть не могу пустышку попсу, от которой пищат все девчонки. Мне не интересны кривляки, я не стремлюсь казаться крутым и главным, не судачу о других... Я сам по себе. В общем, в школе я чувствую себя очень неуютно и одиноко.
- А у меня лучший друг - мой Скиф, - грустно улыбнулся Митя и тут же спохватился: - кроме, конечно, мамы, папы и моей сестренки Оленьки. Она такая веселая! Как весенний ручеек, как утро, когда все оживает... Мы с ней очень весело играем.
- Так это ее игрушки? - спросил Коля, оглядывая полки с мягкими игрушками.
- И мои тоже, - застеснялся Митя, - через эти игрушки я познаю форму животных и предметов. Посмотри, сколько там самых разных животных.
Коля подошел к полкам и его глаза заскользили по зверушкам, домикам, машинкам...
- А это что, книга? С кармашками ... - Он взял в руки странную книжку, сшитую из ткани, со страничками, похожими на пестрые коврики с выпуклыми фигурками, деревьями, домами. В больших и маленьких кармашках хранились разные предметы, блокнот из плотных листов с выпуклыми точками, аудиокассета. Книжка складывалась и завязывалась шнурками.
- Да, это специальные книжки для слепых, они называются тактильными. Их редко можно купить, поэтому все мои первые книжки мы отдали в интернат для слепых детей. Сначала мне книжки шила и клеила мама, теперь ей помогает и Оленька. Она очень искусная мастерица и хорошо рисует, хотя ей всего 9 лет. Я им так благодарен. Не знаю, что бы я без них делал...
Коля положил на место книжку и замолчал. Он смотрел на Митю и его сердце наполнялось каким-то щемящим чувством восхищения этим мальчиком, обделенным счастьем видеть мир, но щедро наделенным особенным, внутренним светом и чуткостью.
- Я хочу быть твоим другом, - неожиданно для себя сказал он, глядя прямо в лицо Мити. - Если ты не против, конечно...
- Как я могу быть против? - лицо мальчика расцвело улыбкой. - Мне так нужны друзья! Только ты не жалей меня... Ладно?
- По рукам! - сказал Коля и пожал Мите руку. От прикосновения к тонким гибким пальцам мальчика он почувствовал легкое покалывание в ладони и вздрогнул.
- Ты почувствовал?! - радостно спросил Митя и глаза его засияли. - Почувствовал, как наши души поздоровались? Он засмеялся, ощутив Колино замешательство: - Это был сигнал, что мы родственные души и будем хорошо понимать друг друга!
- Какие у тебя длинные красивые пальцы, - Коля постарался скрыть смущение. - Ты сказал, что любишь музыку, а я совсем не знаю музыку, не понимаю ее. Правда иногда когда слушаю диски, начинаю почему-то волноваться... Скрябина, например, или Бетховена. Иногда даже плакать хочется... Тогда я сержусь и выключаю музыку.
- Мы даже музыку одну и ту же слушаем! - восторженно воскликнул Митя, - посмотри мои диски и ты убедишься в этом!
Коля подошел к полке с дисками и перебрал первые из длинного ряда: Скрябин, Шопен, Аренский, Бетховен, Моцарт, Гайдн, Берлиоз, Римский-Корсаков, Лядов, Чайковский, Лист...
- Но я не все это слушал, - сказал Коля, бережно подровняв стопку. - Фамилию Аренского я даже не слышал... Это все очень сложная музыка.
- Ну и что? Ты просто боишься довериться музыке, боишься расслабиться. А для меня музыка - это все равно, что для тебя солнце, красивые картины... - Митя, устав от впечатлений, ненадолго смолк. - Собственно ради того, чтобы я смог рисовать музыкой, мне и нужен был компьютерщик.
- Объясни, поподробнее, - оживился Коля.
- Пойдем в сад, я немного устал, - попросил Митя и направился к выходу из дома.

***
В саду их встретил Скиф, радостно повиливая хвостом, и лизнул им обоим руки.
- Вот и Скиф тебя признал за своего, - улыбнулся Митя, усаживаясь за садовый столик.
- Как ты узнал? - удивился Коля. - Ведь ты же не видел, как он лизнул мою руку...
- Мне ли не знать моего друга? - Митя с удовольствием потрепал пса за уши. - Я знаю все его мельчайшие повадки... А он мои!
Мальчики, засмеялись, к великому удовольствию Скифа, и из-за возни с собакой не заметили, как к ним подошла Митина мама с подносом в руках, на котором горкой лежали горячие оладьи и две больших кружки с молоком:
- Ребята, пора подкрепиться! Бери, бери, Коля, не стесняйся... - Она поставила поднос на стол и собралась уходить.
- Спасибо, Софья Аркадьевна! - поспешил поблагодарить хозяйку Коля.
- Мы и правда проголодались...Ой, как вкусно! - сказал Митя громко, чтобы мама его услышала.
- На здоровье, мальчики! - отозвалась она уже в дверях.
Расправившись с угощением, ребята вернулись к прерванному разговору. Машинально поглаживая Скифа, положившего голову на его колени, Коля внимательно слушал Митю:
- Ты, наверняка, слышал, что между цветом и звуком есть связь, которую можно описать в соответствии с законами математики и физики, - начал он издалека. - Еще в древности люди задумались о соответствии ощущений, вызываемых цветом и звуком, об их связи. В средние века Ньютон искал связь между солнечным спектром и музыкальной октавой. По Ньютону нота до - красная, ре - фиолетовая, ми - синяя, фа - голубая, соль - зеленая, ля - желтая, си - оранжевая. Но, если опираться на соответствие частот вибраций звуков музыкальной гаммы и семи цветов радуги, то есть спектра света, то справедливее следующее соответствие: нота до - красная, ре - фиолетовая, ми - синяя, фа - голубая, соль - зеленая, ля - желтая, си - оранжевая.
После Ньютона появились ученые-психологи, которые изучали явление так называемого цветного слуха у некоторых музыкантов. То есть, если такие музыканты писали музыкальные композиции о море, или об огне, или о ночи, например, они использовали ноты и тональности, соответствующие цветам моря, огня, ночи. Одновременное восприятие цвета и звука воздействует на душевное состояние человека, побуждает его к каким-то действиям.
- Потому, наверное, - вставил свое слово Коля, - наши ребята, наслушавшись агрессивной, сумасшедшей музыки под мигалки лампочек, делают такие дикие поступки.
- Я тоже так думаю, - с грустью согласился Митя. - Так много шуму и зла вокруг. Это ведет к хаосу, дисгармонии.
- Но иногда, - попытался успокоить друга Коля, - ребята стремятся к этому от страха, неуверенности, потерянности, от того, что никому не нужны...
- Да, да, да! От потерянности! Как важно никому не теряться в этом мире! - Митя привстал от волнения. - Я мечтаю о гармонии во всем: в природе, в мыслях и в поступках, в человеческих отношениях... Ведь все хотят этого, все мечтают о счастье! А в основе счастья лежит божественная гармония. Гармония пронизывает всю природу - и живую, и неживую. Она доступна всем, способным ощущать и осознавать мир природы, жизнь. Чувствуя красоту и гармонию инстинктивно, люди поют песни, рисуют, сочиняют стихи и музыку...
- Ты мечтатель... - Коля взял Митю за руку и бережно усадил на место. - Я удивляюсь, что ты, не видя мир, так верно его чувствуешь.
- Но ведь мир - это не только свет! Мир - это вибрации! Все дышит, бьется, пульсирует, вибрирует! Вот эти-то вибрации и говорят мне обо всем, наполняют меня, учат различать многообразие мира. И свет, и звук вибрируют... Еще в древности люди чувствовали и понимали, что вибрации эти подчинены законам гармонии. Древние ученые считали, что семи основным ступеням звукоряда - до, ре, ми, фа, соль, ля, си - соответствуют определенные планеты, математические пропорции, состояния души и настроение человека... А ты знаешь, что частота вибраций Земли соответствует сине-зеленому цвету - смеси основных цветов природы?
- Нет, этого я не знал, - Коля на мгновение задумался. - И я не думал о вибрациях с точки зрения ощущения... Для меня это электромагнитные волны, частоты, периоды...
- И звук, и цвет вибрируют, вызывая у разных людей разные ощущения! - Митя снова встал, чем встревожил Скифа и пес насторожился, готовый повести хозяина, куда он захочет. - Ученые подсчитали, что нота "до" требует 24 вибрации воздуха в секунду, а нота "си" - 45 вибраций. Фиолетовый цвет спектра света требует 800 триллионов вибраций в секунду, а красный - только 450 триллионов, то есть соотношение между вибрациями между нотами "до" и "си" и цветами, красным и фиолетовым, почти одинаковое - около двух. И думаю, такие соотношения есть между всеми тонами и нюансами... Какие-нибудь числа Фибоначчи...
- Эх, ты! - огорчился Коля. - Тут пахнет математикой, а я в ней далеко не корифей...
- А у тебя нет знакомого корифея? - встревожился Митя. Коля задумался.
- Есть! - воскликнул он так, как будто сделал великое открытие. - Есть у нас в школе один вундеркинд! Иван Попов. Ему всего тринадцать, а он уже в толстых журналах печатается, на всех олимпиадах по математике побеждает... Он правда не очень разговорчивый, необщительный, но я попытаюсь его растормошить. Я найду его. С помощью Ивана, думаю, у меня будет реальная возможность соединить видимое и слышимое в компьютерной программе...
- Но я хочу не просто соединить видимое и слышимое, чтобы слепые могли "видеть" цвет, а глухие "слышать" музыку. - Митя с надеждой тронул Колину руку. - Я хочу, чтобы совсем разные люди научились понимать друг друга и престали злиться, завидовать и ненавидеть.
- Я понял. Нужно делать синтезатор-посредник. Но сначала я должен изучить документацию на твой синтезатор речи, на музыкальный синтезатор... У тебя есть паспорта на твои, как говорят, компьютерные примочки?
- Примочки?! - засмеялся Митя, - да, да. И на примочки, и на прислушки. Пойдем я дам тебе диски, паспорта и аудиокассеты. Кстати, я свои мысли о звуке и цвете тоже записал на кассету...
Они вернулись в комнату Мити и Коля взял все, что считал нужным.
- Я приду послезавтра с Иваном, и мы посмотрим, что сможем сделать. Коля пожал Мите руку и, попрощавшись с его мамой, быстрым шагом направился к калитке в сопровождении довольного новым знакомством Скифа.

Глава 2. Максим

На следующее утро после завтрака Митя гулял со Скифом по саду и размышлял. Он думал о вчерашнем разговоре с новым другом, о том, был ли Коля тем Некто, который привнесет в его жизнь что-то новое и значительное. Какая-то мысль не давала ему покоя, но он никак не мог ухватить ее...
Митя вздохнул и решил подумать о чем-то другом. О том, например, как совсем недавно они ездили с папой на рыбалку на Дон. Это было дивное приключение!
Они поехали в ночь, чтобы рано-рано поутру начать ловить рыбу. Поздним вечером, сидя у костра, ели печеную картошку.
Потрескивание костра сливалось с легким звоном чего-то живого и неведомого, дымок от костра смешивался с запахами реки и осоки. Митя чувствовал, что его обволакивает мягким, слегка влажным дыханием Дона. Тонкие, едва уловимые вибрации, наполняли тишину, щекотали ладони и ноздри.
А утром, на заре, они стояли с удочками у реки, и Митя впервые поймал рыбу. Это было восхитительно! Он почувствовал, как леска напряглась, и удочка задергалась в руках. Митя радостно закричал, и подошел папа, и помог вытащить подлещика. Мальчик так крепко зажал его в руках, что тот запищал. Митя от удивления ослабил руки и подлещик выскользнул. "Ничего, - сказал папа, - он все равно был очень маленьким. Пусть подрастет. Мы приедем за ним на следующий год...". Митя был даже рад тому, что рыбка ускользнула, потому что он хотел, чтобы подлещик жил и плескался в реке еще долго-долго.
Утро было в разгаре, когда папа наловил рыбы на уху и разжег костер. Митя сидел на мягкой, теплой и влажной от росы, как мамин поцелуй, траве, подставив лицо и руки июльскому солнцу. На его ладонь села бесстрашная букашка, ласково щекоча кожу, деловито проследовала к кончику пальца и замерла, словно подслушивая Митины мысли, которые текли неспешно, как Дон, далеко, далеко... И были такими же парными и теплыми, как утренний воздух...
Потом они с папой сидели рядом, хлебали из котелка горячую уху и разговаривали. Было так покойно и радостно чувствовать рядом крепкое, надежное папино плечо, слушать его густой низкий голос, и каждый раз благодарно вздрагивать, когда отец так значительно и хорошо, как ко взрослому, обращался к нему "Сын!..". Папа всегда говорит "сын", а не "сынок", "сыночка" или "сынуля", как мама. Митя улыбнулся. Какое счастье, что у него есть папа и мама! И Оленька - верный друг и посредник всех его фантазий.
Он резко остановился: посредник! Ну, конечно, посредник! Вот оно то важное слово, которое сказал вчера Коля. Но, что это значит? Что за этим стоит?..
Митя в волнении зашагал к скамье и споткнулся о бросившегося под ноги Скифа.
- Слепая тетеря! - донесся чей-то громкий и злорадный выкрик. Митя вздрогнул, как от удара. Скиф зарычал и кинулся к забору. - Слепая тетеря! - послышалось снова. В голосе неизвестного мальчишки звучало торжество правоты и безнаказанности. Скиф угрожающе зарычал.
- Скиф, ко мне! Молчи, цыц, - урезонил пса Митя и сел на скамью у садового столика, повернувшись лицом в сторону, откуда прилетел окрик. - Ну, что же ты там стоишь? - негромко спросил он, придерживая за ошейник собаку. - Заходи, гостем будешь. Или ты только там, за забором такой отчаянный? А подойти поговорить боишься?
Митя прислушался. Было тихо. Затем послышались скрип калитки и неуверенные шаги незнакомца. Скиф напрягся, но подталкиваемый хозяином лег под скамьей и настороженно затих.
- Ну! Я пришел, - с вызовом, но уже без торжества прозвучал голос мальчишки. - Чего мне тебя, убогого, бояться?..
- Садись, расслабься, - Митя показал на место рядом с собой. - Я тоже тебя не боюсь. Чего мне, убогому, бояться? Ведь я под присмотром у Бога. Именно это и означает слово "убогий".
Мальчишка в замешательстве помолчал, затем озадаченно спросил:
- А богатый? Что тогда означает слово "богатый"?
- Богатый, значит облагодетельствованный Богом. И еще это означает, что богатство должно служить благому, добру... Не просто же так слово "добро" означает и доброту, и имущество.
- Значит, по-твоему, богатые должны раздавать деньги бедным, и убогим? - скептически спросил гость.
- Вовсе нет! Просто богатство, деньги должны служит добру, делам на благо людей.
- Скажешь тоже! - возмутился мальчишка, - из-за денег столько всего нехорошего происходит вокруг! Люди воруют, убивают, предают! Добро, благо - это все только слова...
- Слова? Ну, нет, - возразил Митя. - Просто люди забыли, что было вначале. Думаешь зря в Евангелии сказано: "Вначале было Слово...". Люди забыли о силе слова, его значении. А предки наши это хорошо знали! Слова были короткими, но в них была тайная суть. В каждом слове, особенно в именах людей... Вот тебя как зовут?
- Максим, - сказал слегка сконфуженный гость, - а что?
- А то! Твое имя означает "противостоящий проявлению сущности". Разве не точно?
- Не понял! Какой сущности? - насторожился Максим.
- Любой. Это значит, что ты всегда всем противоречишь. Даже самому себе! Это значит, что ты не хочешь соглашаться с другими или боишься быть самим собой.
- Похоже! - удивился Максим. - Мне и отец часто говорит "Не торчи ершом!", а мама - "Ну, почему ты не хочешь послушать свое сердце?". Надо же!.. А твое имя, что значит? Я знаю, что тебя зовут Митя...
- Митя означает "независимый от тьмы".
- Ну, какой же независящий от тьмы? - возмутился новый знакомый. - Ты же слепой, ты живешь во тьме, во мраке!
Митя повернул к Максиму лицо и, как тому показалось, долго смотрел на него.
- Во тьме и во мраке живут и зрячие... - вздохнул Митя. - И зависят от нее, потому что люди зависят от того, чего боятся. Я живу в темноте, а не во тьме и завишу не от нее, а от людей. И я не боюсь темноты и тьмы. А свет: он то есть, то его нет. Главное, чтобы в нашей душе всегда был свет.
- Что-то я не очень тебя понял, - сказал Максим и задумался. Оба молчали.
- Тебя кто-то обидел? - неожиданно спросил Митя. - Я чувствую, ты не со зла пытался меня задеть. Тебе обидно и больно от чего-то... - А что означают имена Антон и Юлия? - вместо ответа тихо спросил Максим.
- "Антон" значит "желание изначально", то есть он всегда делает только то, что хочет и желания руководят его поступками. А Юлия... - Митя задумался. - А Юлия получается в переводе так: "Ее необходимость печали и заботы" или "Женщина с печалями и заботами". - Митя снова задумался. - А может быть "Всегда в печалях и заботах"... Короче говоря, печальная и заботливая. Это имена твоих родителей?
- Да, - ответил Максим. - Это они моя печаль, а я их. Они такие разные! И так часто ссорятся! Отец и правда всегда делает, что хочет. По любому! И если ему мешают, страшно злится. А мама часто ему говорит: "Что ты творишь, побойся Бога" и печалится. А я тут, между ними, да под горячую руку! Отец кричит "Будь мужиком! Ведь ты мой сын, тебе уже двенадцать, не маленький...". А мама плачет и просит: "Будь помягче, сынок, не давай деньгам погубить свою душу...".
- Так ты из богатых? - спросил Митя, и в его голосе не было ни укора, ни восторга.
- Получается, что так, - вздохнул Максим.
- А что ты тогда в нашем квартале делаешь? - удивился Митя, - здесь домов богатых нет.
- Я у бабушки гощу, у маминой мамы. Она тут через дом от вас живет. А у нас, вообще-то, квартира в центре. На двух этажах. Большая и всегда почти пустая. Мы там в восьми комнатах, в основном, втроем. Не считая прислуги, конечно.
- Почему втроем? Ну, ладно, вечером, ночью... А днем разве друзья к тебе не приходят?
- А у меня и нет-то почти друзей, - с горечью сказал Максим. - Так, приятели. И всем от меня чего-то нужно. Я думаю, они ко мне из-за денег ходят, да в дорогие мои игры играть, да вкусного поесть. Или от скуки. Мы ни о чем таком, серьезном, и не говорим. И в школе я ни с кем не дружу. А может это со мной никто не дружит... Завидуют и не любят потому...
- Теперь я понял, почему ты злился. Только это плохо вымещать обиду на тех, кто не может тебе ответить тем же. Ведь ты же считаешь меня убогим, слабым...
- Прости, - Максим насупился и виновато дотронулся до Митиной руки, - просто я давно кружил возле твоего дома, хотел познакомиться поближе, а ты даже не смотрел в мою сторону. Это я только вчера узнал, что ты слепой и не видишь меня, а не задаешься. Ну, сорвались сами эти гадкие слова... Я и не думал, что с тобой так интересно.
- Да, я не обижаюсь, - Митя пожал мальчику руку и улыбнулся, - смотри-ка, отогрелся... Ты заходи, когда хочешь! Я тебя со своими познакомлю.
- Я обязательно приду. Завтра. - Максим поднялся и направился к выходу. У калитки он обернулся и сказал:
- А сегодня я посмотрю у бабушки Евангелие, насчет слова, что всегда вначале.
- Смотри Евангелие от Иоанна! С самого начала, - посоветовал Митя и помахал на прощание рукой.

Глава 3. Иван

Коля, как и обещал, пришел на следующий день и привел с собой Ивана. Митя ждал их в саду за столиком, уставленным фруктами и графином со свежим соком. Скиф по-своему, по-собачьи, поприветствовал Колю и недоверчиво обнюхал Ивана.
Коля пожал Мите руку и представил своего спутника. Иван осторожно подержал в своих теплых руках тонкую ладонь Мити и сразу приступил к делу:
- Мне Николай все рассказал. Это очень интересно, я еще ничем подобным не занимался. Синтезировать звук и свет! Сделать систему... Построить гармоничные сочетания... С теорией систем и с золотыми пропорциями я уже немного работал. А числа Фибоначчи вообще мой конек...
Видя растерянность на лице Мити, Коля остановил Ивана:
- Передохни, Вано! Ты ему сразу заморочил голову. Он, конечно, вундеркинд, но только не в математике. Наши мозги не успевают переваривать твои слова.
- Прости, - смутился Иван, - просто, если я о чем-то задумаюсь, то обо всем забываю и теряю чувство реальности...
- Садитесь, - пригласил гостей к столу хозяин. - У нас есть время и поговорить, и подумать. А информацию надо принимать дозами, как микстуру... Вместе с соком. - Ребята посмеялись и расселись за столом. Скиф угнездился под столом, внимательно следя за новичком. Коля разлил сок по стаканам и заботливо вложил один из них в руку Мити.
Тот с благодарностью взял стакан и заметил: - А ты говорил, что Иван неразговорчивый.
- Я и правда не очень разговорчивый, - сказал Иван, с аппетитом поглощая вишни, - в школе у меня кличка "Молчун", но мой наставник в университете, куда я хожу на математическую секцию, считает меня болтуном. Это потому, что на научные темы я могу говорить без умолку.
- Ну, конечно! Где-то же ты должен выговорится, а то засохнешь, - пошутил Коля.
Но Иван уже его не слышал, крепко задумавшись о чем-то, ведомом лишь ему.
Коля с Митей слегка от него отодвинулись, чтобы не мешать. Даже Скиф под столом затаил дыхание. А может быть просто уснул?
- Слушай, Мить, а почему ты собаку свою так назвал? - вполголоса спросил Коля.
- Потому, что мне очень интересна история скифов, - тоже вполголоса ответил Митя. - Там столько загадочного и неизвестного! И неправды тоже... От скифов много всяких начал в истории всей Евразии. И казаки от них пошли. Ведь это наши предки! Ты, например, знаешь, что вся, такая знаменитая, древнегреческая мифология почти полностью взята у скифов?
- Да, ты что! - Коля даже тихонько присвистнул, что не слишком понравилось псу, проснувшемуся сразу, как только услышал свое имя, и усевшемуся у ног хозяина. - А ты откуда об этом знаешь?
- Отовсюду понемногу! - Митя немного замялся: раскрыть другу свои секреты? И решился: - Иногда, когда я сильно задумаюсь, ну, как будто сплю наяву, я слышу голоса, и они мне рассказывают много интересного. Это люди из разных эпох... А еще мне помогает изучение языков. Я стал понимать суть слов и разобрался во многом. Могу раскрыть значение всех так называемых древнегреческих имен, и даже библейских. У них тоже основа древнеславянская. Вот, например, имя Сара по-древнеславянски значит "солнечный свет", Геракл - "внешнее выражение земного бога", Аполлон - "начало ярко выраженного поклонения себе самому", Моисей - "божественный союз простоты и мудрости", Гера - "солнечная земля", а Николай, кстати, расшифровывается как "божественная твердость острия небесного света", то есть солнечного луча...
- Потрясно! Прямо мистика какая-то! А я, как ты уже догадался, плохо знаю историю, - устыдился Коля. - Да и зачем мне время тратить на этих греков, англичан, римлян и прочих заносчивых европейцев...
- Но русскую-то историю надо знать! - мягко укорил друга Митя. - Ведь без прошлого нет будущего. Если школьный курс тебе не нравится, возьми и просто прочитай учебник, как интересную книгу, посмотри сайты по истории в Интернет. Там столько новой информации!
- Наш век не зря называют веком информации, - внезапно очнулся от раздумий Иван. - Информация это сложная система, сгусток, а вероятнее всего, спираль многих миров! Визуальный, звуковой, виртуальный миры и миры запахов и ощущений сливаются в единый мир, подчиненный законам гармонии или хаоса и несущий объемную информацию. Но очень мало кто из людей способен воспринимать окружающее всеми органами чувств, всей душой. Не прислушиваются к своей интуиции! Духовному и творческому поиску людей противостоит невидимый, загадочный мир тьмы и хаоса. Возможно потому нам неизвестный, что восемьдесят процентов информации об окружающем мире люди получают с помощью зрения и, естественно, при свете...
- Так много? Но тогда почему часто, слушая музыку, или просто размышляя, люди закрывают глаза? - спросил Коля.
- Чтобы лучше чувствовать! - убежденно сказал Митя. - У каждого, кто слушает и слышит музыку, возникает свое, особое цельное видение мира, в котором мелкие детали исчезают, потому что мешают...
Иван одобрительно кивнул, забыв, что Митя не видит его, и добавил:
- Слух, кстати, имеет гораздо большие возможности для получения информации, чем зрение. Потому что ухо может воспринимать до одиннадцати октав, а глаз - только семь фундаментальных цветовых тонов. Ведь цвет это лишь одно из свойств света - вызывать зрительное ощущение в соответствии со спектром его излучений, который люди видят в радуге. Основные же ступени музыкального звукоряда: до, ре, ми, фа, соль, ля, си, входят в семь полных и две неполные октавы. Но есть и нечто невидимое и неслышимое человеку, содержащее огромные пласты информации. Ученые только начали заниматься, например, тонкими полями...
- А я думал, ты только математик, а ты и в физике разбираешься! - изумился Коля.
- А это тоже к математике относится, к математической физике. Я увлекаюсь множествами, системами, гармоничными рядами, - пояснил Иван, - и тут без физики не обойтись. Время такое, что все интересные проблемы и решения возникают на стыке разных наук... Например, информатика. Какая информатика обходится без электронных схем физиков и программ математиков? Уровень развития физики и математики растет...
Тут Коля с Иваном перешли на специальные, мало понятные Мите термины и внимание его рассеялось. Время двигалось к полудню и июльское солнце все настойчивее давало о себе знать, прогревая все даже в тени деревьев. Митя выждал удобный момент, когда в беседе его гостей наступила пауза, и пригласил всех в дом.
Едва они поднялись со скамьи, калитка со скрипом открылась. Вошел Максим и в замешательстве остановился возле тройки ребят: он-то думал, что Митя будет один!
Буквально следом во двор вошла с полной сумкой вернувшаяся из магазина Софья Аркадьевна и, поздоровавшись с ребятами, подошла к Мите:
- У тебя новые друзья? Познакомь меня с ними, - она поставила свою ношу на стол, - Колю я давно знаю, а этих двоих еще нет...
- Двоих? - растерялся Митя, напряженно вслушиваясь.
Максим кашлянул и, смущаясь, подал голос: - Это я пришел. Максим.
- А меня зовут Иван, - поспешил представиться Митиной маме и Максиму Иван и подхватил тяжелую сумку. - Давайте я помогу вам!
- Ну, вот и познакомились, - Софья Аркадьевна приветливо посмотрела на мальчишек, - а теперь прошу всех в дом, а то что-то жарковато становится...

***
В доме было тихо и прохладно. Коля с Иваном сразу направились к компьютеру, Максим и Митя сели на маленький диванчик и наблюдали за ними. А те, негромко переговариваясь, стучали по очереди по клавишам, показывая что-то друг другу и обсуждая это.
- Корифеи! - уважительно шепнул Мите Максим. И сразу перешел к волнующей его теме: - Я прочитал Евангелие от Иоанна. Ну... почти прочитал. Это так трудно! И я не все понял... Ведь мне раньше никто ничего не рассказывал про Бога.
- Да ты не оправдывайся! - Митя доброжелательно прикоснулся к его руке. - Это такое чтение, к которому придется возвращаться вновь и вновь, перечитывать и всякий раз находить что-то новое. А про непонятное спроси у мамы или у бабушки. Раз у нее есть Евангелие, она в нем разбирается. И не торопись, постигай эту книгу понемногу: ведь их, Евангелий, четыре: от Матфея, от Марка, от Луки и от Иоанна...
- Четыре? - испугался Максим, - и все надо прочесть?
- Ну, чего ты так пугаешься? - Митя улыбнулся, но тут же стал серьезным. - Вообще-то их более десяти, но канонизированы, то есть признаны церковью, только четыре. Эти жизнеописания Христа создали его ученики. Евангелия и похожи, и разнятся одновременно: каждый написал то, что ему казалось самым важным, и у каждого есть что-то особенное. Например, в Евангелиях от Матфея и от Луки есть Нагорная проповедь. Хорошо бы и ее тебе прочесть. Она коротенькая.
Максим подумал и сказал с сожалением:
- Я, наверное, не осилю всего этого. Слишком много непонятного.
- Ничего страшного, - успокоил Митя, - когда душа попросит, ты вернешься к этой книге. Там есть ответы на все вопросы. А для начала хорошо бы знать три текста: Нагорную проповедь, десять заповедей и молитву "Отче наш". Это не больше двух страниц. А хочешь, я тебе дам кассету, и ты будешь слушать? Для начала Евангелие от Матфея...
- Хочу, - обрадовался Максим, - на слух мне будет проще понять. Как будто мне бабушка рассказывает.
- Как будто дедушка, или папа, - поправил Митя, - у меня мужские голоса читают.
- Пусть, как дедушка, - согласился Максим. - Тем более у меня нет ни одного дедушки...

***
- Ну, что ж, - Коля повернулся к Мите, пока Иван дописывал что-то в своем блокноте. - Мы, кажется, разобрались, что к чему и поняли, что надо нам делать. Только давай еще раз уточним: что же ты хочешь все же получить на выходе?
- Нет ничего проще, - Митя пересел поближе к Коле, - я хочу рисовать музыкой! Еще хочу, через музыку разобраться в палитре цветов, чтобы понять, как бы прочесть, мои образы, сравнить их с вашими. И, если мы установим все соответствия - вы сможете увидеть мои видения, понять, что творится в этой голове. - Митя смешно постучал себя по лбу. - Ведь, ко мне приходят видения, и, я уже говорил тебе, что слышу голоса разных людей! Но в моей памяти нет нужных полочек для красок, форм, образов! А если бы у меня был бы, ну, такой, как бы словарик, мы смогли бы понимать друг друга лучше. Да и все слепые смогли бы потом по такой программе обучаться...
- Ничего себе! - Коля задумался, переваривая сказанное Митей. - Значит, насколько я тебя правильно понял, надо рисовать, а синтезатор-посредник, назовем его СИНПОС, будет переводить его на язык звуков... Потом делаем базу памяти, шкалы соответствий, ты их выучиваешь и начинаешь рисовать по заданию уже звуками. Мы смотрим, что у тебя получается и делаем нужные поправки... И так несколько раз.
- Какой ты умный! - пришел в восторг Митя. - Все абсолютно так! Я смогу на своем музыкальном языке, ну, и обычными словами, рассказать свои тайны...
- А мы это выдержим? Ну тайны твои... Говорят "мудрость умножает печаль" - попытался пошутить Коля и продолжил уточнение своей задачи: - Тогда ты сможешь уяснить для себя, что такое красный цвет, что синий и так далее, вся радуга, весь спектр. А все семь цветов - это белый цвет... А черный?
- А черный я и так знаю, слишком хорошо, - теперь уже Митя попытался шутить.
- Ну, да, - Коля не обратил внимания на грустную иронию Мити. - Вот теперь у меня окончательно все проясняется... С синтезатором больших проблем не будет: ведь цветомузыкой занимаются уже давно, и я нашел в Интернет кучу схем. Правда, это не совсем то, что нужно тебе, а так - баловство. Но как информация к размышлению подойдет.
- А я рассчитаю частоты, обертоны, тоны, оттенки... - вступил в разговор управившийся со своими заметками Иван. - Но нужен будет еще один винчестер и сканер, наверное... А еще мышку другую надо сделать, чтобы считывала с экрана рисунки и цвета. Я программу нужную напишу. Подадим сигнал на музыкальный драйвер и в колонках будет уже музыка...
- Но где же взять еще компьютер? - расстроился Митя, у меня все, что есть - тут стоит...
- Нужен только системный блок, да клавка, ну, то есть клавиатура, нормальная. Монитор мы на сеть поставим, - Коля внимательно еще раз просмотрел все, что было на столе.
- Клавиатура у меня есть! - вспомнил Митя. - Я попрошу маму найти ее.
- А я принесу винчестер и сканер, - поспешил заявить о своем участии Максим. - Могу и монитор, если надо: зачем он мне без "винта"? Я живу пока у бабушки, тут рядом, через дом. Только у меня третий пентиум...
- Пойдет! - сказал Коля и уточнил: - А сколько у тебя там на жестком диске?
- По-моему двенадцать гигабайт... - сказал Максим неуверенно, - или больше... У меня там только Word и игры. Места свободного на диске много. А игры можно убрать.
- А тебе не влетит от родителей? - заволновался Митя, вспомнив, какой у Максима крутой отец.


- Да никто и не заметит! - беспечно ответил Максим, - а без игр я обойдусь.
- И правильно, - весело сказал Коля, довольный, что проблема так быстро разрешилась. - Нечего тебе в эти дебилки играть! От них можно свихнуться совсем, а нам голова ясная нужна.
- Ага, - сразу согласился Максим, довольный, что Коля причислил его к своей бригаде юных изобретателей.
- Значит так, - подытожил совещание Иван, - СИНПОС и мышку делаем, пишем новые программы, в другой компьютер грузим Photoshop и Corel, ваяем сеть, рисуем... Стоп! А рисовать-то кто будет? Нужен художник, и хороший.
- А если брать фотографии или отсканированные картины? - предложил Максим, почувствовавший себя полноправным членом коллектива.
- Молодец! Сообразил, - похвалил Макса Иван. - Поначалу-то можно, а вот при построении шкал и создании базы данных нужно будет вживую работать.
Ребята задумались. В комнате повисла тишина...
- Кажется у меня есть такой человечек... - не очень уверенно произнес Иван. - Есть у нас в классе одна девочка, Верой зовут, рисует здорово. Но картины ее очень необычные, странные. Учителя не считают их хорошими, а мне нравится, как она рисует: пятнами, ярко, сочно. Пожалуй, как раз так, как нам надо. Только... - Иван замялся, - только она, Вера наша, немая.
- Как немая?! - в один голос вскричали ребята.
- Да вот так. Грустная это история, - Иван немного помолчал и продолжил: - Отец ее очень пил и бил мать. Когда ей было лет пять, она стала свидетельницей страшной сцены... Отец так избил мать, что та умерла до приезда скорой. Отца посадили надолго. С той поры Вера как в рот воды набрала, онемела. Живет вдвоем с бабушкой, почти ни с кем не общается, только рисует. И мало улыбается...
Мальчишки притихли, пораженные этой историей.
- А как же она в школе учится? - поинтересовался Коля. - Ведь уроки надо отвечать.
- Хорошо учится, несмотря ни на что. Учителя приноровились, жалеют ее. Отвечает уроки она всегда письменно. Ходит повсюду с блокнотом. Если что надо спросить - напишет и даст почитать. А задания и объяснения слышит она хорошо.
- Приведи ее к нам, обязательно, - дрожащим голосом попросил потрясенный Митя. В глазах его стояли слезы.
Ребята молча переглянулись: как же они будут общаться - слепой и немая?
- Мы что-то придумаем, - как будто прочел их мысли Митя, - мы поймем друг друга...
- Конечно, поймем, - согласился Иван, - тем более, что она скорей всего со своей подружкой придет из параллельного класса, с Машей. А та ее без слов понимает. И, кстати, в музыкальной школе учится, на пианино неплохо играет.
- Ну, вот и чудно, - на правах старшего вынес окончательный вердикт Коля. - Тебе одного дня хватит, чтобы договориться с девчонками? - Вполне, - ответил Иван и поднялся со стула. - Пойдемте, пацаны, а то мы уже утомили хозяина. Послезавтра еще пообщаемся.
- Только без меня, - сказал Коля, - я буду пару дней корпеть над схемами. Не меньше.
- Я провожу вас до калитки! - Митя тоже встал и пошел со всеми.
- И я могу завтра не придти, - сказал по пути к выходу Максим. - У нас с мамой дела. А то, что обещал, принесу сегодня после обеда. А может быть я и приду...

Глава 4. Маша и Вера

- Митя! К тебе тут целая делегация!
Вместе с мамой вошла группа людей и в слитном хоре шагов он не смог разобрать, кто там был. Митя разволновался и резко поднялся с кресла, уронив на пол свою книжку. Он неловко шагнул, выставив вперед руки и пошатнулся, споткнувшись о книгу. В тот же миг легкий ветерок коснулся его горячих щек и маленькие нежные ладони крепко сжали обе его руки, оберегая от падения. Легкое покалывание пробежало по Митиным пальцам.
- Вера! Ты молодец! - услышал он голос Ивана. - У тебя отличная реакция! Иван подошел и, наклонившись, поднял с пола книгу. Девочка отпустила Митины руки и отошла так стремительно, что снова всколыхнулся воздух.
- Ну, здравствуй, - Иван слегка хлопнул Митю по плечу, - я привел девчонок: Веру и Машу. И Максим с нами. Вера уже пожала тебе руки, - пошутил Иван, - а теперь протяни руку Маше.
- Я Маша. Рада с тобой познакомиться, - Маша легко коснулась руки Мити. От нее пахло утренним солнцем и свежестью сада. - Ваня нам рассказал о ваших грандиозных планах. Мы просто заинтригованы всем и полны желания влиться в ваш коллектив. - Я тоже рад познакомиться с вами. - Митя уже справился с ощущением неловкости и с удовольствием слушал ее певучий голос. - Я ждал вас. Вы, даже не представляете себе, как вы нам нужны! Проходите, присаживайтесь, или посмотрите диски, книги. В общем, посмотрите, как я живу...
В комнате царила небольшая скованность первых минут знакомства. Митя напряженно вслушивался в легкие шорохи, пытаясь понять, что делают его гости. Вот мама, стараясь быть незамеченной, потихоньку вышла из комнаты. Вот кто-то с полки берет и ставит обратно с легким стуком диски. А это Иван включил компьютер... А там, у двери, перетаптывается с ноги на ногу Максим. Идет к нему... Молча присел рядом...
- Девчонки! - нарушил тягостное затишье Иван, - идите сюда, я покажу вам Митин компьютер и кое-что расскажу о наших планах, как говорится, презентация с демонстрацией материалов и примочек.
Послышались легкие шаги и через мгновения комната, наконец-то, наполнилась звуками голосов Ивана и Маши, обсуждающих музыкальные октавы, тоны, обертоны, терции и другие музыкальные понятия. Иван рассказывал Маше и Вере о числах Фибоначчи, о частотах колебаний и их гармоничных соотношениях...
- Макс, поставь какой-нибудь диск, - попросил Митя, - только тихо-тихо...
- Поставь Скрябина, - послышался голос Маши, - "Прометея"! Это как раз заявка композитора на цветомузыку, прямо в тему. По царящему возле компьютера оживлению Митя понял, что девчонкам интересно все, о чем им говорил Иван. Максим поставил диск и вернулся. Вместе с музыкой звучала речь о цветах, спектре и цветомузыке. Послышался шелест бумаги.
- Оказывается, Вера принесла свои рисунки, - тихо сказал Максим и пошел их посмотреть.
Через несколько минут он вернулся.
- Она и правда классно рисует! - в голосе Макса было неподдельное восхищение. - Такие краски яркие! Теперь я понял что имеют в виду, когда говорят "краски звучат"... У нее небо золотое, а солнце красное. Деревья голубые, а дома белые, синие и розовые. Очень красиво!
Чем больше Максим восхищался, тем сильнее огорчался Митя, что не может увидеть Верины работы, поговорить с ней... А может быть он сможет что-то почувствовать?
- Вера, - неожиданно для всех позвал Митя, - покажи и мне свои рисунки...
Это хорошо, что он не видел удивленных лиц своих гостей, а то бы совсем растерялся.
Вера села рядом и дала Мите в руки плотный лист ватмана. Мальчик, едва прикасаясь к бумаге провел по нему пальцами. Ничего. Нет, надо еще медленнее... Ребята, затаив дыхание, наблюдали, как Митя с отрешенным лицом аккуратно прикасается к рисунку подушечками пальцев. Но вот на его лице появилась радостная улыбка:
- Я чувствую! Здесь костер... А здесь ветер... Это вечер или ночь. Нет вечер. Я слышу закат. А тут травка или дерево. А тут тепло... - палец Мити остановился на крохотном светящемся оконце. - а здесь... а здесь страх... - Митя снял руку с картины. - Что тут нарисовано, расскажите.
Поначалу никто от изумления не мог сказать ни слова. Потом послышался возбужденный голос Маши:
- Здесь нарисован закат над городом. Там, где ты почувствовал костер, нарисовано зарево в красных тонах, где ветер - там просто небо. Траву и дерево ты угадал точно. Где было тепло нарисовано освещенное окошко на доме. А где тебе стало страшно - открытая во мрак подъезда дверь. Митя - это чудо! У меня нет слов!
- Просто я очень хотел понять Веру, - сказал Митя усталым, но довольным голосом. В это же мгновение на его руку опустилась ладонь Веры, и он снова ощутил приятное легкое покалывание в кончиках пальцев. - Вот видите, нам удалось понять друг друга...
- Что это вы там все столпились? - послышался голос Митиной мамы. - Я принесла вам кое-что подзаправиться. Она поставила на маленький столик у дивана стаканы с соком и печенье.
Ребята расступились и Софья Аркадьевна увидела в руках Веры папку с рисунками: - Можно посмотреть? Вера согласно кивнула и на некоторое время в комнате стало напряженно тихо. Митя понял, что ребята наблюдали, как мама рассматривает рисунки.
- Да у тебя талант! - воскликнула она, - это просто импрессионизм! Только гораздо ярче. Ты где-то учишься?
Митя всем существом своим ощутил замешательство ребят и удивление мамы тому, что Вера не отвечает.
- В художественной школе учится, - поспешила исправить положение Маша и попыталась перевести беседу и перехватить инициативу: - А знаете, ведь и в музыке, как и в живописи были импрессионисты. Это, например, Дебюсси, Дюка, Равель. Они передавали в своей музыке яркие ощущения цвета и настроения...
- А ты музыкой занимаешься? - доброжелательно спросила Софья Аркадьевна, интуитивно почувствовав, что не стоит больше ни о чем спрашивать Веру.
- Да, я в музыкальной школе учусь, и буду музыкантом, - излишне жизнерадостно ответила Маша, прикрывая собой горящую от смущения Веру.
- Музыкантшей, - нарочито поправил ее Иван и все почему-то рассмеялись, и Митя громче всех.
- Ну, вы тут развлекайтесь, а у меня дела... - сказала мама и деликатно удалилась.
Едва она удалилась, ребята обмякли, и Максим, все время застенчиво сидевший рядом с Митей, вдруг расхрабрился и рассказал пару анекдотов про Вовочку. Все звонко смеялись и в комнате разлилась та особенная аура, которая бывает тогда, когда людям хорошо друг с другом. Печенье было в считанные секунды сметено с тарелки, а все стаканы с соком быстро опустели.
Максим, оказавшийся в центре внимания, захотел укрепить свой успех и одновременно поделиться им с другом. Он выждал удобный момент и, глядя на Митю, загадочно произнес:
- А кое-кто у нас знает тайную суть наших имен... Мить, расшифруй-ка нам девчонок, да и Ивана заодно...
Митя не заставил никого уговаривать себя и, немного подумав, начал:
- Имя Мария означает "Частица божественный сущности". А, если просто "Маша", то уже немного другое определение, хотя по смыслу то же самое: "Высокая сущность". Суть имени Вера проста - "ведающая Бога". И что интересно, современный смысл, его понятие, совпадают с его сутью. Это не так часто сейчас встречается. Ну, а Иван означает "Изначально уверенный".
- Как интересно! - воскликнула Маша. - А, вот тут Вера спрашивает в своем блокноте, как расшифровывается имя твоей мамы?
- София означает "Я твоя душа". - Митя улыбнулся. - Вы еще увидите, как это точно! Как только познакомитесь с моей мамой поближе... Ребята притихли, раздумывая над тем, что только что узнали. Максим снова привлек к себе всеобщее внимание:
- А знаете, что Митя означает? - он выждал паузу, пока любопытство друзей разогрелось, и выпалил: - "Митя" значит "независимый от тьмы"!
- Прямо в точку! - удивился Иван. - Ну, а если полное имя - Дмитрий?
- Если полное имя, - тихо сказал Митя, смутившись, - получится очень длинно: "Божественный импульс независимости духа и внешнего проявления".
- Во как! - еще больше удивился Иван. - Это уже прямо в сердце... - Он немного помолчал, потом добавил: - Совсем как в стихотворении Арсения Тарковского:

Найдешь и у пророка слово,
Но слово лучше у немого,
И ярче краска у слепца,
Когда отыскан угол зренья
И ты при вспышке озаренья
Собой угадан до конца.
- Как хорошо сказано... Ты любишь поэзию? - спросила Маша и, не дожидаясь ответа, радостно выпалила: - Мы тоже! А Вера пишет стихи. И в рифму, и белые. Ну, не рифмованные которые... Она потом принесет почитать, - поспешно добавила она.
- А вы все в одной школе учитесь? - сменил тему разговора Максим.
- Ага, - с готовностью ответила Маша. - В параллельных классах. Я в школу люблю ходить, А Вера не очень. Ну, понятно почему... - Маша немного замялась, - Школа наша самая средняя, не какой-то лицей, или гимназия, но учителя все очень хорошие! Ну, почти все... А что же нам ожидать? Моя мама говорит, что за такую зарплату, какую платят учителям, хорошо еще, что они на работу выходят. Только на маршрутку и чай хватает... А они ведь, наши учителя, нас, остолопов, не только учат, но еще и воспитывают...
Начались разговоры о школе, о каникулах, о том, как хорошо, что в запасе еще больше месяца до начала занятий, и что этого времени должно хватить на выполнение задуманного.
Митя чувствовал себя вполне счастливым, сожалея лишь о том, что нету Коли и Оленьки. Но он знал, что впереди еще будут дни, когда рядом с ним буду все, кто ему дорог.
Время пронеслось незаметно и ребята засобирались по домам. Выйдя из дома, они еще долго прощались в саду, к великому смятению Скифа, обалдевшего от гостеприимства хозяина, и, наконец, разошлись.
Проводив гостей, Митя пошел к маме в кухню и прижался к ней разгоряченным лицом.
- Устал, - ласково спросила она, целуя его в лоб своим утренним поцелуем, каким она всегда проверяет, не поднялась ли у него за ночь температура.
- Немножко, - сказал Митя и сел за стол. - Давай чаю попьем... И поговорим.
Мама налила в чашки ароматного чаю и пододвинула к сыну тарелку с горячими творожниками.
- Плохо, что Оленьки нет, - издалека начал Митя, прихлебывая чай мелкими глотками. - Она бы мне рассказала, как выглядят мои новые друзья, она так хорошо все подмечает.
- А о ком тебе рассказать? - по голосу мамы Митя догадался, что она разгадала его хитрость и потому улыбается.
- Обо всех. О Коле, о Ване, о Максиме, о Маше, о Вере... - Митя взял творожник и стал с показным аппетитом его есть, зная, что маме это приятно.
- Ну, слушай, радость моя. Постараюсь описать твоих товарищей, хоть и видела их мельком. Сначала о Коле. Он высокий, крепкий, темноволосый. Нос небольшой, с горбинкой. Глаза голубые. Хорошая открытая улыбка. Одевается просто: джинсы, простенькая футболка. Я с ним знакома давно и знаю, что он очень ответственный.
Теперь Иван. Волосы светло русые, волнистые, глаза светло карие. Рост средний, хотя в его возрасте сложно говорить о росте - он может за один год вымахать так, что... Ну, ладно, пойдем дальше. Иван задумчивый, одевается, как и Коля, просто. В общем, очень приятный парнишка. Кто там у нас следующий? Максим? Этот мальчик одет тоже просто, но добротно, не дешево. Глаза большие, синие, очень красивые. Но росточком он пока не велик, поменьше тебя. Он плотного сложения, и, как мне показалось, застенчивый... А, может быть, угрюмый. Я, по крайней мере, пока не видела его улыбки.
Так, поговорим о девчонках. Маша, сразу видно, будет красавицей: чернобровая, черноглазая, а волосы светлые до плеч, красиво, модно подстрижены. И одета она модно. Девочка открытая, улыбчивая. Держится просто и естественно. Мне Маша очень понравилась. Вера совсем другая. Она какая-то зажатая, грустная. Хотя девочка симпатичная. Про таких говорят "милая, родная". Глаза серые, огромные и ясные, волосы русые, обыкновенные. Но длинные и красиво заплетены в затейливую косу. Очень хрупкая на вид, изящная, одета простенько, но со вкусом. А рисует очень талантливо. Очень. Только молчаливая слишком, я бы сказала, до неприличия...
- Она не может говорить, - сказал Митя, прекратив есть. - Она немая. С пяти лет...
- Немая?! - ахнула мама. - Почему?
Митя рассказал ей печальную историю Веры, которую узнал от Ивана.
- О, Господи! Бедная девочка! - только и сказала мама. И Митя был ей благодарен за то, что она не стала спрашивать у него, как же он собирается общаться с Верой...

Глава 5. Оленька

За неделю Коля с Иваном пришли только один раз: уточнить кое-что в компьютерных заморочках. Они немного пообщались с Митей и ушли к Коле, где работали до конца июля над схемами и программами, пользуясь советами и помощью Колиного отца.
Но скучать Мите не пришлось - через день после знакомства с девочками после полудня вернулись из Ростова папа и Оленька. Едва войдя в дом, сестренка бросилась к Мите на шею и, целуя по очереди его глаза, приговаривала "Как я соскучилась по тебе! Как я соскучилась по тебе...". Митю всегда умиляла и трогала эта ее детская привычка целовать его глаза, приобретенная с тех, по сути, недалеких времен, когда она верила, что поцелуи лечат. Еще совсем малышкой, едва встав на ножки, она семенила к четырехлетнему Мите и со словами "у Мити вава..." тянулась поцеловать его глаза, потому что со слов мамы знала, что "у братика болят глазки".
- Ну хватит висеть на брате! - со счастливым смехом тормошила ее мама, и, оторвав дочку от Мити, с удовольствием приняла на себя напор Олиной любвеобильности. А Митю подхватил папа и, приподняв от пола, прижал к себе. "Ну, здравствуй, сын!" услышал он такой родной папин голос и понял, что он соскучился по отцу даже больше, чем думал. Невыносимо!
Потом они долго-долго пили чай со всякими присланными бабушкой вкусностями и папа с воодушевлением рассказывал о городе своего детства и юности, а Оленька жаловалась: ага, папе-то было весело встречаться со своими друзьями, а она радовалась только три дня, а потом неделю смертельно скучала, потому что бабушка только и делала, что закармливала ее, а затем водила хвалиться внучкой перед своими подружками-старушками. Митя, смеясь, легонько пощипывал налившиеся щечки сестры и говорил, что, пожалуй, бабушке удался ее коварный план откормить Олю. И все смеялись, а Оленька, делала вид, что сердится и спрашивала, соскучились ли они по ней. Мама сказала, что Мите скучать было некогда, потому что у него теперь много новых друзей, и Оленька вытащила Митю из-за стола в его комнату, чтобы он ей все-все-все рассказал.

Слава Богу пришел Максим! Поначалу он попытался уйти, посчитав, что пришел не вовремя, но Оленька втащила его в комнату, и сразу начала играть роль радушной хозяйки. Она принесла полную тарелку бабушкиных шедевров кулинарии и принялась потчевать обалдевшего Максима.
Митя, посмеиваясь про себя, не мешал сестре, зная, что она растормошит кого угодно. И действительно, вскоре Максим уже непринужденно болтал с его сестренкой о наводнениях, землетрясениях, пожарах и прочих катастрофах - эту тему Оленька очень любила, потому что ликвидацией последствий катастроф занимается ее папа, а Оленька жила интересами тех, кого любит. Поэтому следующей темой стали книги: ведь ее мама-филолог работала научным консультантом в библиотеке! Оля рассказала Максиму какими должны быть книжки для слепых детей и с гордостью показала свои творения, по-детски просто похвалившись, что научилась делать тактильные книги.
Совершенно естественно, что следующей темой стала столь любимая Митей музыка, и тут Максим очень кстати рассказал Оленьке о том, что они с ребятами без нее задумали.
Митя в основном молчал, наслаждаясь звонким голосом сестренки. Он давно уже окрестил этот голосок нотой "ля", с которой, кстати, начиналась любимая Оленькой с детства песенка "Во поле березонька стояла".
Едва Максим закончил рассказ об их с ребятами планах, мама зачем-то позвала Олю и та умчалась, посеяв в комнате легкий ветерок. - Забавная у тебя сестренка. Хорошая... - по его голосу Митя понял, что Максим улыбается, и согласно кивнул. - А я ведь пришел поговорить с тобой о Нагорной проповеди... И кассету вернуть - я ее переписал. Другое Евангелие, от Иоанна, я потом возьму, а то у меня в голове каша.
- Наверное, сегодня не получится, не та обстановка, - сказал Митя. - Сейчас сестренка придет и мы будем танцевать под ее музыку. И действительно, Оленька уже входила в комнату с чашками чая для брата и гостя, которого она звала уже по-свойски то Максиком, то Максюшей. Поболтав еще немного с Оленькой о пользе чая, Максим собрался уходить, и, естественно, сестра вызвалась проводить его.
- А он у тебя ничего, хороший друг, - вернувшись, сказала она, - сразу чувствуется, что он к тебе очень хорошо относится...
- Ты ему тоже очень понравилась. - Митя обнял сестренку и добавил: - А вообще-то, все мои новые друзья очень хорошие ребята. И он рассказал ей о Коле с Иваном и о девчонках. Рассказал и о Вере, ее печальной истории, после чего Оленька расплакалась и ему пришлось ее утешать.
За ужином мама с сожалением сказала:
- Ну, вот и закончился наш с папой отпуск. Завтра мы выходим на работу, и теперь ты, доченька, будешь за хозяйку...

***
Уже на следующий день Оленька познакомилась с Машей и Верой. Девочки пришли после завтрака и Маша сразу предупредила, что не надолго. Все разговоры их вертелись вокруг музыки и о том, возможно ли достаточно полно связать ноты с цветом. Потом они слушали диски, и Маша играла на пианино. Митя сыграл кое-что на своем синтезаторе и они начали обсуждать качество звука. Вера молча слушала остальных, а Оленька, ощущая себя хозяйкой, поила всех чаем с бабушкиными пирожками. Потом пришел Максим и, усевшись в сторонке на кресле смотрел, слушал и молчал: в музыке он был полный профан. Да и к тому же ему казалось, что если они с Верой молчат, то как будто разговаривают между собой.
Эта странная мысль пришла к нему в голову, когда переглянувшись с Верой после очередной длинной тирады Маши о музыке, они оба одновременно улыбнулись, почувствовав себя единомышленниками, одинаково не понимавшими ни слова. Оленька в разговоры не вступала, а лишь внимательно разглядывала подружек и нашла, что Маша выглядит слишком счастливой, чтобы быть ей интересной. А вот Вера сплошная загадка. Как жаль, что с ней не удастся толком поболтать!
Когда девчонки ушли, Оленька пошла хлопотать на кухню об обеде, и ребята остались одни. Максим достал лист бумаги с переписанными из Нагорной проповеди Заповедями Блаженства и Митя рассказывал ему, как он понимает, что означают блаженства нищих, кротких, жаждущих правды, милостивых и чистым сердцем христиан.
Вечером, придя к брату пожелать ему спокойной ночи, Оленька поделилась с ним своими впечатлениями. Она сказала, что девочки ей тоже понравились, особенно Вера. Подробно описав как красиво, елочкой, у нее заплетена коса, Оленька попыталась продемонстрировать плетение в четыре пряди сначала на Митиных волосах, потом на своих. Сплетя косичку, она настояла, чтобы Митя ее потрогал и понял, как это красиво. Потом она, между прочим, высказала подозрение, что Максим влюбился в Веру, потому что все время смотрел на нее. Митю очень смутило ее предположение, что в свою очередь, озаботило Оленьку и она решила подумать об этом подробнее перед сном. Поцеловав брата, она упорхнула, и Митя остался один на один со своими раздумьями.
На следующий день к Мите пришел Максим и играл в свои игры на своем же компьютере, который он принес Мите раньше ради общего дела. Митя в это время слушал музыку, и так они провели некоторое время, пока не пришли Коля с Иваном, объявив, что они всего лишь на пару-тройку часов. Они собрали сеть и загрузили новые программы для работы с цветом. Оказалось, что Максим знаком с этими программами, и он принялся помогать Коле, демонстрируя работу с командами и возможности Фотошопа и Корела. Все были заняты и Оленька не посмела мешать ребятам, даже чаю не предложила.
Зато, когда мальчишки уходили, они задержались в саду, и тут Митя познакомил с ними сестру. Оленька могла, наконец-то, рассмотреть Колю и Ивана, но они взглянули на нее как на несмышленыша, и она обиженно убежала, буркнув на ходу тихонько "Задаваки!". Гости не поняли, почему она умчалась, как угорелая, но Митя со своим обостренным ухом услышал эту нелицеприятную реплику сестры о своих товарищах.
Потом он весь вечер подтрунивал над сестрой и, засыпая, Оленька отметила, что день сегодня явно не удался...
Во сне она увидела Колю, который держал ее как куклу на коленях и заплетал ей косичку елочкой.
Обида на то, что Митя так неправильно познакомил с ней Колю и Ивана, была настолько сильна, что утром за поздним завтраком она, нахохлившись, молчала, а потом, когда пришли Маша и Вера, увела Веру в себе в комнату и три часа рассказывала и показывала ей, как надо делать тактильные книжки. А Машу оставила с Митей - пускай себе музицируют...
Когда девочки ушли, Оленька взглянула в грустные Митины глаза, и ей стало стыдно за себя. Она подошла к брату, взяла его руки и, приложив к своим щекам, сказала виновато, как это делала, когда была совсем маленькой: "Митяша, я бяка...". Митя засмеялся и, обняв сестренку, ответил, как всегда: "А мне как раз такая бяка очень нужна!".
В этот день Оленька уснула, едва коснувшись подушки, и спала крепко без всяких снов.

Глава 6. Странные дети

Первого августа Коля с Иваном наконец-то принесли на испытание новый синтезатор, названный с прицелом на будущее СИНПОС1. С ними были и девчонки, которые только сегодня, по пути к Мите, познакомились с Колей. По их оживленному разговору Митя понял, что они уже подружились, и ему стало приятно, что ребята сразу признали в Коле лидера. И это естественно - ведь он и зачинщик, и организатор, и, вообще, старший. Он ведь и деньги может зарабатывать. Максим с утра уже был у Мити и, чтоб не томиться в ожидании, упражнялся на тренажере.
Испытания СИНПОС1 Коля начал с проверки гаммы. Он нарисовал полоски семи цветов радуги и стал щелкать по ним мышью. Послышались ноты до, ре, ми, фа, соль, ля, си... Ребята так восторженно закричали "Ура", что за окном послышался лай Скифа, а в комнату влетела хозяюшка Оленька и, узнав в чем дело, забыла, что собиралась заваривать чай. Она немедленно потребовала повторить эксперимент. Кто бы ей возражал! Конечно извлечение гаммы из радуги было повторено неоднократно, с разных ее концов. Потом Маша сыграла гамму и на экране монитора одна за одной вспыхивали цветные полоски. При исполнении небольшого этюда, на экране началась веселая игра цветов, но только семи цветов радуги с полутонами. Огорченно проговорив "так, так...", Коля вставил фотографию с пейзажем и начал водить по картинке мышью. Прозвучавшие мелодии не устроили никого - они были слишком монотонны и не радовали слух. Взглянув на Митю, Иван увидел, что тот обескуражен - ведь удаче с цветом он порадоваться не мог, а звук явно оставлял желать лучшего.
- Митя, тебе совсем не понравилось? - спросил он.
- Думаю, для начала это уже кое-что, - спокойно резюмировал Митя, - Ведь никто и не ожидал, что будет просто, что все сразу удастся.
- Я ничего не понимаю в технике, - неуверенно вступила в обсуждение Маша, - но мне кажется мы на правильном пути...
- Но так дело не пойдет, - сказал Иван, - во, первых, следует еще поработать с мышью и с программой, чтобы получалась аккордная музыка, как на синтезаторе. Во вторых, надо построить удачную меру расстояния в пространстве кодов. Коды символов должны отражать порядок следования звуков и цветов. И следует обратить внимание на конвертацию данных...
Максим, Вера и Маша переглянулись: кто-нибудь что-нибудь понял кроме слов о мыши? Митя улыбался, а Оленька и не пыталась понять. Она просто восхищенно смотрела на жутко умных Колю и Ивана.
- Программа, похоже, не адекватно отражает частотную фрактальность... - озабоченно сказал Коля, не замечая смятения других. - Надо поработать с портами и регистрами звуковой карты, с адресацией виртуальной памяти, с поддержкой модели адресного пространства, его сегментированием для пространств кода, данных и стека. А может быть имеет смысл разнести операнды по разным сегментам данных? Или изменить их адресацию в регистре?
- Не знаю пока... - рассеянно ответил Иван, пребывая в задумчивости. - Надо подумать... Возможно ввести новые коды ситуации... Кое что придется перекодировать, поработать с масштабированием, с пространством кодов, с динамикой подключения библиотек...
Наконец-то Коля взглянул на ребят и увидел их совершенно обалдевшие лица.
- Ну, ладно, коллеги, - примирительно сказал он, - в конце концов, это наши с Иваном проблемы. Но я еще вот что подумал: нужно сразу использовать не картинки, а фото того, что Мите хорошо знакомо. У кого-нибудь есть цифровой фотоаппарат?
- У меня! - поспешно ответил Максим и зачем-то поднял руку, как в школе. - У меня очень крутой фотоаппарат! У меня и кинокамера есть цифровая.
- Чудно! - обрадовался Коля. - Вот ты и будешь снимать! Сначала надо отснять все, с чем Митя сталкивается ежедневно, что он ощупывал и слышал. Например, стулья, столы, кресла, компьютер, его собаку. И, конечно, людей: маму, папу, Олю и нас. И тут Максиму поможет Оля - составьте с ней план съемок, и начинайте снимать. А мы должны позволить Мите "посмотреть" нас руками, его чуткими пальцами...
- А еще, вот тут Вера написала, надо снять закаты, улицу, дома, ночь и день, - прочла с блокнотика Веры Маша. - Я думаю, Вера права. И надо снять улицу, когда ветер и дождь...
- Вы обе правы, - согласился Иван, обращаясь к Вере и Маше: - Вот и поработайте вместе с Максимом и Оленькой над списком. - А еще Вера должна поработать в Фотошопе или в Кореле с цветом, - добавил Коля, подумал и продолжил: - Надо сделать свою библиотеку цветов с их названиями, потом их закодировать. А Маша или Оленька их озвучат: сначала голосом назовут цвета, а потом и нотами сыграют, чтобы было понятно как звучит каждый цвет.
Увидев испуганное лицо Веры, Иван поспешил успокоить ее: - Не бойся, Вера! Максим тебе поможет. Он неплохо шарит в этих программах. Да и я подскажу. У тебя есть компьютер и программы Photoshop и Corel?
Вера то ли огорчилась, то ли застыдилась и отрицательно помахала головой.
- Нет, - поспешила озвучить ее ответ Маша, - нет у нее компьютера, а у меня компьютер есть, но нет этих программ для рисования. - Ничего страшного, - успокоил девочек Митя, - работайте у меня.
- Итак, - подытожил Коля, - мы распределили наши роли: Иван - научный руководитель, Максим - оператор, Маша и Вера специалисты по звуку и цвету, а Митя...
- А Митя - подопытный кролик, - пошутил Митя, но никто не засмеялся.
- ... А Митя у нас будет и экспертом, и креативным центром, - закончил фразу Коля.
- Как это? - в один голос спросили Маша и Максим.
- Это значит, что Митя будет давать оригинальные идеи и вносить поправки в наши планы, и, вообще... включать наше воображение и фантазию, - пояснил Иван.
- У нас получается целая организация! - заметила Маша. - Давайте придумаем ей название.
- Тайная организация? - оживленно спросил Максим у Коли.
- Ну, уж нет, - ответил тот. - Никакой таинственности мы разводить не будем: чем больше тайн - тем больше желающих сунуть в них свой любопытный нос. Но и болтать о том, чем занимаемся мы не будем. Чтоб никто не вмешивался в наши дела. Скажем так: у нас будет высокий уровень секретности. Очень высокий.
- А как же насчет названия? - упорствовала Маша. - Я предлагаю назваться "Странники".
- Почему "Странники"? - спросил Иван и тут же высказал свое предположение: - Потому, что нас называют странными детьми?
- Наверное... - неуверенно сказала Маша, - хотя меня никто не считает странной. Ну, может быть, потому, что мы будем странствовать в звуке и цвете, в информации...
- Странники... Это красиво... - задумчиво произнес Митя, - Но мы не просто странники, мы - посредники. Между звуком и цветом, между бытом и мечтой, между прошлым и будущим. Дети вообще посредники между взрослыми и Богом...
Ребята задумались, и Иван предложил отложить решение о названии на потом, а пока дать слово Коле - директору новорожденной "организации".
- Ну, что же, раз у нас организация, нам нужна хорошая связь, - сказал Коля, который заметил, как в течение разговора все больше и больше мрачнеет лицо Оленьки. - Мы ведь все будем заняты каждый своим делом в разных местах, а с сентября, когда мы пойдем учиться, вообще, кутерьма начнется. Тут нам без Оленьки не обойтись... - увидев, как просияло лицо Оленьки, Коля с улыбкой продолжил: - Она будет нашим секретарем. Поэтому давайте составим ей список, где и когда она сможет найти каждого из нас. Оленька будет принимать наши сообщения и назначать встречи. Ведь скоро мы будем нечасто видеться...
- Я смогу! - благодарно воскликнула Оленька. - Я хорошо умею все запоминать! И телефон буду сторожить... И у меня скоро день рожденья, - поспешила она добавить, - я попрошу папу подарить мне сотовый телефон, чтобы и со школы звонить...
- Только не на уроках, - строго, как настоящий директор, сказал Коля. - А еще тебе придется работать с электронной почтой. - Ой! - испугалась Оленька, - а я не умею...
- Надо научиться. Максим, научишь нашего секретаря пользоваться этим современным средством коммуникации? - нарочно строго, чтобы подразнить сестренку, спросил Митя.
- Да хоть сегодня! - с радостью согласился Максим.
- А как же Вера? - встревожилась Оленька, - как она мне будет сообщать новости?
- Ну, во-первых, я всегда буду в курсе, - решительно вступилась за подругу Маша. - Во-вторых, она может с моего компьютера прислать электронку, или эсэмэску с сотового... Ну, и в третьих, послушать-то твое сообщение у нее нет проблем.
- Со временем у нас все отрегулируется, - успокоил Оленьку Коля. - А на сегодня пока хватит разговоров. Надо всем все осмыслить. Уже засобиравшись домой, Иван спохватился:
- Но мне будет нужна Маша! Мы должны будем определиться с музыкальным строем, то есть с математическим выражением отношений высоты звука, уточнить какая система нам подойдет... И еще - я не силен в октавах, субконтроктавах, в диатонических звукорядах, в тонах, в шкалах длительности, ритмике... Поможешь мне разобраться со всем этим?
- С радостью помогу, чем смогу, - с готовностью согласилась Маша, и они, попрощавшись, отправились к выходу. А до ребят донеслись ее затухающие на ходу слова: "Октава в музыке охватывает восемь ступеней диатонического звукоряда или шесть целых тонов.
Принадлежит к числу совершенных консонансов...".
- Как говорится, не отходя от кассы, - пошутил Максим и тоже начал прощаться.

***
И закипела работа! Целую неделю Иван, Коля и Маша совершенствовали СИНПОС1 и отлаживали программы. Максим с Оленькой сразу после завтрака проводили съемки по составленному плану. Затем он помогал Вере осваивать художественные программы, и та, никогда не работавшая раньше за компьютером, очень скоро научилась делать неплохие работы и приступила к созданию библиотеки оттенков от смешивания семи цветов радуги. Оленька крутилась возле них, мечтая научиться всему, что умеют они. И кое-что у нее получалось, чем она была несказанно горда.
Митя в это время занимался музыкой: играл сам или слушал записи. Иногда он просто сидел в задумчивости, время от времени напряженно вслушиваясь в слова сестры и друзей, пытаясь представить себе, как Вера обнимает ладонью мышь, как водит ею по скользкому коврику и по ее замыслу на экране монитора появляются то костер, то ветер, то теплое солнце. Ему очень хотелось потрогать ее косу, заплетенную елочкой, и почувствовать биение пульса в кончиках ее пальцев... Но он был пока лишний в этой группе у компьютера!
Зато потом, когда Оленька поила всех чаем, Вера садилась рядом с Митей и он оживал. Его сестренка, ни на шаг не отходящая от Веры, "переводчицей" которой она стала в отсутствие Маши, внесла свою лепту в их общение. Она предложила им сидеть рядом, чтобы Вера могла условным пожатием руки отвечать "да" или "нет" на вопросы брата: дело Мити было лишь в правильном формулировании вопросов
. Сама Оленька настолько сильно привязалась к Вере, что во всем старалась подражать ей и даже свою косичку стала заплетать елочкой. Вера с удовольствием принимала Оленькино обожание и платила ей тем же. Очень скоро она как своя в доме уже помогала ей в приготовлении чая и бутербродов, и на кухне они болтали, если можно было так выразиться в данном случае, как две сестренки. Оленька тараторила без умолку, расспрашивала Веру о том о сем, а та писала свои ответы, а иногда и вопросы, в с своем блокнотике.
Благодаря общительности сестренки, Митя уже скоро знал, что Вера живет с бабушкой, что бабушку зовут Зинаида Романовна и что она учительница. А также то, что Вера любит зефир в шоколаде, яблочный сок и домашнюю лапшу. Кроме всего прочего на одной из вечерних "посиделок" с братом Оленька поведала ему, что маму Веры звали Анной и что родственников у девочки никого нет, кроме бабушки, которая болеет гипертонией и папы, который очень далеко...
А однажды Оленька прочла ему Верино стихотворение, написанное на листочке из блокнота, и Митя сразу его запомнил и "перечитывал" в уме вновь и вновь, ощущая его горячий пульс:

Летела птица на закат,
Горели в перьях ее блики,
А я могу лишь рисовать
Немые песни ярче крика.
А я могу лишь прозвучать
В глазах невидимых Богов,
Ведь на устах моих печать,
Хоть сердце плавится от слов.

Каждый день, уходя домой, Вера сбрасывала свои наработки на дискету и вечером передавала ее Маше для их работы с Иваном. Несколько раз на неделе звонили Коля и Иван, сообщая, что все у них идет своим ходом. Оленька с полной ответственностью дежурила на телефоне и очень толково передавала все новости ребятам.
После ухода Веры, когда съемки заканчивались, Митя с Максимом до самого возвращения родителей с работы сидели в саду и вели беседы о Законе Божьем, и оба потом засыпали потом в благостном умиротворении.
А в субботу, когда Софья Аркадьевна затеяла большую стирку, Максим пригласил Митю и Оленьку к себе, и там они познакомились с его бабушкой - Галиной Григорьевной. Она ласково погладила Оленьку по голове, а про Митю скорбным голосом сказала "Божий человек", но Митю это ничуть не задело. Потом она угощала их кулебякой и поила молоком, молча, с удовольствием наблюдая, как они едят.
Едва дети вернулись из гостей Софья Аркадьевна сказала, что звонил Коля и на воскресенье назначил полный сбор "странников".

***
В воскресенье утром родители ушли на Волгу, как они сказали Мите и Оленьке "догонять лето" - позагорать и покупаться: ведь это был один из редких дней, когда папа в выходной был дома.
К одиннадцати часам все "странники" были в сборе и с нетерпением ждали, пока Коля с Иваном загружали в компьютер информацию и устанавливали новую программу. И вот, наконец, Коля начал тестирование программы, преобразуя гамму в цвета радуги, и цвета в ноты. Все получилось. Впрочем, как и на первом испытании. Затем он начал ставить одну за одной работы Веры и они зазвучали энергичной, многофоновой музыкой, богатой аккордами.
- Ура! Заработало! - В один голос воскликнули Маша и Максим, а Вера и Оленька захлопали в ладошки. - Вы, прямо, как кот Матроскин - улыбнулся Коля. - Конечно, заработало после стольких трудов. Это несомненный результат. Но пока очень общий. Надо еще посмотреть в деталях... И нужно, наконец, у Мити спросить, что он почувствовал, слушая рисунки.
Все сразу посмотрели на Митю и увидели, что он напряженно улыбается и молчит.
- Ну, как, Митя? Ты что-нибудь увидел? Какие у тебя ощущения, Мить? - вразнобой спрашивали ребята. Митя сосредоточился, собираясь с мыслями и словами.
- Мне трудно сравнить, не видя рисунков... Наверное, было бы правильнее узнать ваши ощущения... - Он подумал немного и сказал: - Но у меня появилось один раз то же покалывание в пальцах, что было, когда я "смотрел" Верин рисунок. Одно можно сказать пока определенно - живопись звучит хорошо, красиво, вызывает интересные ассоциации. А давайте, посмотрим фото предметов, которые я знаю на ощупь!
Теперь за компьютер сел Максим и начался просмотр отснятых им снимков. Ребята с интересом и удивлением слушали как звучат стол, стул, компьютер, кресло. Звуки были более однообразные, чем Верина живопись, но все же каждый предмет имел свою мелодию. - А ведь мы снова слушаем цвет! - Высказала свою догадку Маша. - Я слышала те же ноты коричневого, красного, серо-голубого... - Нажми клавишу "альт" и веди курсором по контурам, тогда комп "пропоет" нам рисунок, контуры, - посоветовал Иван.
Максим последовал его совету и фото стула и стола зазвучали по-другому. Потом они много раз слушали вариации на тему контуров, фрагмента, цветового пятна, сравнивая с тестами нот и цветов. Это оказалась долгая кропотливая работа и по окончании ее Коля объявил перерыв. Оленька побежала ставить чайник, а ребята шумно обсуждали результаты тестирования.
- Я, кажется, понял, что нужно сделать, - сказал Иван, когда они пили чай с рогаликами. - Надо сделать чернобелые копии фоток, тогда цвет не будет забивать форму. А потом попробовать выделить в цветной фонограмме мелодию формы. Тут, конечно, только наши музыкальные "странники" справятся: Маша и Митя...
- Ну, и что ты ожидаешь услышать? - скептически спросил Максим, - ведь черный и белый тоже цвета...
- Пока не знаю, но сдается мне, результат будет интересный, - загадочно сказал Иван, - ведь в нашей библиотеке нет белого и черного цветов. Только при обработке не надо ставить режим "черно-белый", а RGB-цвет или CMYK-цвет. Лучше CMYK - ведь это смесь основных цветов...
Пока ребята допивали чай, Максим подготовил нужные копии, на всякий случай в разных режимах, и работа началась вновь. Мелодии стали чище и сохранялись при использовании разных режимов фото, отличаясь лишь тональностью. Каждый предмет, снятый Максимом, имел свою мелодию и это очень поразило всех, кроме Мити. Ведь у него был свой огромный мир звуков, недоступный многим и несовпадающий с ощущениями других.
Митя встал и, внимательно вслушиваясь подходил то к стулу, то к креслу, то к столу. Его лицо осветилось радостной улыбкой: - У нас получилось, - сказал он тихо, но все его услышали. - Мои ощущения вибраций почти совпали с музыкой! Спасибо! Ребята сияли. Они смотрели на Митю и чувствовали себя настоящими героями этого важного события. После шумного обмена впечатлениями Коля немножко остудил своих товарищей:
- Ребята, мы, конечно, молодцы, но это только начало. Ведь Мите нужна будет целая энциклопедия звуков! Макс, надо сбросить пока на "сиди" эти наработки с комментариями "что есть что". Надо сфотографировать персоналии, то есть нас и Митину семью. Вера, тебе над библиотекой цветов надо еще немного поработать, сравнить ее со стандартными библиотеками художественных программ и дополнить.
- Пойдемте все в сад на съемки! - позвал Максим, - не будем откладывать это легкое дело в долгий ящик.
- И Скифа сфотографируй, Макс, - попросил Митя, - в разном настроении.
- У него сейчас, когда мы все вывалим в сад, будет только одно настроение, которое называется "щенячий восторг", - развеселился Максим, - да и у нас тоже...
Они вышли в сад и Максим снял на фото каждого из "странников" и сделал групповой снимок. Когда вернулись Митины родители, он сфотографировал и их. Ну, и Скифа, конечно. В том самом настроении, которое предположил.
После съемок Иван предложил "посмотреть" музыку и они вернулись в дом. Митя сел за клавиши и начал играть фрагменты из Скрябина и Шопена.
Яркие сочные краски на экране монитора привели "странников" в восторг, и ребята готовы были продолжить эксперимент, но Коля, заметив грусть на лице Мити, который не мог разделить этот восторг с друзьями, "решил и постановил" на сегодня работу закончить. Ребята, возбужденные первым заметным успехом, не хотели расходиться, и Оленька с Машей предложили завтра отметить удачные испытания катанием на теплоходе по Волге: ведь уж и лето скоро заканчивается...
"Странники" единогласно приняли это предложение.

***
Волга искрилась под августовским солнцем, словно радовалась встрече с детьми, высыпавшими на верхнюю палуба теплохода. Неспешно бежали берега, одетые в песчаные отмели, деревья и кусты. Высоко в небе застыло в изумлении солнце, любуясь длинным зеленым оазисом в бескрайних степных просторах, подернутым легким маревом и рассекаемым широкой голубой артерией вечно живой воды.
Митя не любил теплоходы из-за их шумного движения в никуда, не любил качку и вздрагивание судна, как от кнута погонщика вздрагивает большое тягловое животное. И даже чайки кричали слишком громко для Митиного обостренного слуха. Все эти неудобства не компенсировались видением широкого простора, как это было у других путешественников. Но сегодня, в кругу друзей он готов был смириться с шумом и тряской.
Он благодушно сидел под солнцем и ветром, представляя как многие тысячелетия Волга носила на себе большие и малые судна с налитыми ветром парусами. Он думал, что через сотни лет кто-то будет вот также плыть по Волге, а он, Митя, останется в прошлом этой великой реки, видевшей когда-то и ариев, и скифов, и монголов, и Стеньку Разина... Люди приходят и уходят, а Волга вечна!
Наверное что-то похожее чувствовали и остальные "странники", обладающие счастьем видеть и берега, и безбрежье, и далекий горизонт... Ребята кучкой стояли у перил возле Мити и всем своим существом отдавались движению, солнцу и ветру. Оленька носилась по палубе, как осенний лист в круговороте водоема, время от времени "прибиваясь" то к Вере, то к Коле, то к Мите - особенно милым ее сердцу "странникам". Наконец, устав, она уселась рядом с братом, тем более, что Вера со своим блокнотом была уже возле Мити. "Волга-Волгушка река, широка и глубока...", - пропела Маша, свесившись с перил и глядя на веселые волны, целующие борта.
- А знаете сколько у нашей Волги имен было? - спросил Митя, когда Маша затихла, и "странники" все как один повернули к нему головы, ожидая услышать нечто весьма интересное. - Волгой-то она стала лишь в средние века. Некоторые ученые считают, что это слово переводится как "святая", другие дают перевод "большая река". Правда, я бы перевел это, пользуясь своим ключом, как "полоса выраженной силы". Так какие имена вы знаете?
- Я знаю только Ра и Итиль, - отозвался Коля. - Сначала Ра, а потом, когда хазары тут всем заправляли - Итиль...
- Да, Волга долгое время носила имя Ра. - подтвердил Митя. - Еще с арийских времен. Это имя принадлежало Солнцебогу. Оно осталось жить в названиях наших городов: Самара, Астрахань, Саратов, Сызрань, Отрада, Харабали... Прислушайтесь: везде есть слог "Ра". Древние иранцы называли Волгу Даитией, древний историк Геродот называл ее Оарос, индийцы - Расой, а в своем учении "Рамаяна" - Рангхой. А еще Волгу называли Арьдан, Ирьдан, Йордан, Иордан, что означает "арийская река". Итилью же Волгу называли лишь в среднем и нижнем ее течении. Говорят, что это имя ей дали толи булгары, толи греки в честь своего мифологического героя Итила. А может быть и скифского...
- А как же река ариев оказалась в Палестине? - изумился Максим.
- Загадка бытия... - задумчиво произнес Иван и, следуя тайному ходу своей мысли, спросил: - А каков смысл в словах Русь, Россия? - Смысл прост и велик, - Россия означает "Божественное зачатие жизни сплава родов". Можно и попроще - "Божественный сплав родов сущих". А Русь переводится "Это красота!". В некоторых летописях писали "пойти на русь" со значением выйти на простор. И Русь в таком случае писалась с прописной буквы. А еще Русь и, конкретно, наши места называли страной Лебедией... - Как просто и красиво! - удивился Иван. - А еще что-нибудь расскажи...
- Ну, если я вас не утомляю, - продолжил свою беседу Митя, - поговорим еще об одном русском слове - "язык". Только в русском языке это слово раньше обозначало одновременно и наречие, и народ. Это было единое понятие, подтверждающее, кстати, что Слово изначально. В слове "язык" в основе корень "яз", а это у наших предков означало "приносить жертву, поклоняться". Вы только вдумайтесь в суть - сколько здесь смысла!
- И правда, - изумился Иван, - в названии "словене" корень "слово". То есть наш народ, иначе "язык", славил Богов, принося Словом жертву. Но поскольку "язык" равен "народу", то отсюда логически вытекает, что славяне, а значит и русские - жертвенный народ... - Ну, ты и математик! - восхитился Коля. - Прямо формулу нации вывел! А мне пришло в голову, что наш народ и есть то Слово, что было изначально...
- Так в русском языке, что ни слово - то формула нации, - подхватил Митя, соглашаясь с обоими. - Возьмем, к примеру, слова "глагол" и "слово"...
- Глагол, он и в Африке глагол, - пошутил Максим
- Вот ты шутишь, а ведь это на самом деле так! - бурно отреагировал Митя на шутку Макса. - Если, конечно, там христианство. Или буддизм. Слово "глагол" переводится как "выражение устойчивых первооснов". Мы то знаем о "глаголе" лишь то, что это часть речи, выражающая действие, да еще есть стихи Пушкина: "Но лишь божественный глагол..."
- "...до слуха чуткого коснется, душа поэта встрепенется, как пробудившийся орел" - закончила известное четверостишье Маша. Митя, сделал небольшую паузу и, собравшись с мыслями, продолжил:
- Понятие о божественном Глаголе пришло к нам еще из рамаизма - древнейшей ведической религии ариев. В буддизме считается, что Глагол провозглашен Кришной и завершен Иисусом Христом. Жечь Глаголом - значит бороться за победу духовной силы над силой мирской. Понятие о Глаголе дало миру идею Бога, божественного, воплощенного и проявленного в человеке. Это Слово жизни, божественное творчество...
- Так значит божественный Глагол и есть Бог?! - воскликнул осененный Максим. - Потому что сказано "В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог!".
Ребята изумленно посмотрели на товарища: надо же о чем он знает! Только Вера была спокойна и печальна: ей было грустно от того, что она не может участвовать в беседе на такую волнующую ее тему. Ведь она пишет стихи, она понимает природу божественного Глагола, раскрывающую в человеке все самое лучшее. И знает, что творчество - это жертвоприношение...
- Ты прав, - сказал Митя, повернув свое лицо к Максиму. - И все Евангелия содержат божественные Глаголы Сына Божьего, Его слова, в которых Он таинственно присутствует.
- Так значит и мы в каждом нашем слове присутствуем? - Спросила Оленька, очень внимательно слушавшая брата.
- А то как же! Потому надо прежде хорошо подумать, чем что-то сказать, - назидательно сказал ей старший брат и добавил: - Само же звукосочетание "слово" переводится как "сильная концентрация мгновения".
- Откуда ты столько знаешь о русском языке? - уважительно спросил Коля, - ведь ты же в школу не ходишь...
- Так у нас мама филолог! - с гордостью за брата и маму воскликнула Оленька. - Митя с мамой часами разговаривают о разных словах и еще о скифах. Наша мама и кандидатскую диссертацию писала о древних славянских языках и письменности.
- Если бы в школе учили такому, - задумчиво, глядя вдаль, произнес Иван, - я бы ходил туда с удовольствием, а не так, как сейчас - лишь бы маму не огорчать.
- И я бы тоже, - присоединился к нему Коля. - Сколько мутотени нам вдалбливают в голову! И зачем? Давали бы только тематику и взаимосвязь тем. Ведь если мне понадобится, я все, что надо, отыщу в Интернет...
- Это только ты такой продвинутый! - возразила Маша. А у скольких ребят нет компьютеров? А скольких не усадить за учебу - так и норовят целыми днями балду бить...
- Так сделали бы разные классы по уровню интеллекта, - вступил в спор Иван.
- Чтобы кто-то себя ущербным почувствовал? Да вообще бросил учиться и начал глупостями на улице и в подвалах заниматься? Умный ты очень! - укорила Маша, горячась все больше и больше.
- А может лучше перекусим, - дипломатично предложил Максим, предупреждая накал страстей, - а то истина в споре не всегда родится, а силы теряются всегда.
Уговаривать никого не пришлось, и ребята зашелестели пакетами с едой, наперебой угощая друг друга. И после короткого перерыва разговор завертелся о телевидении. Трудно сказать, кто его начал, но эта тема оказалась интересна всем. Даже Мите, чем он удивил ребят - он же слепой, зачем ему телевизор? Оказалось, что Митя слушает просветительские программы по каналу "Культура", и, как он сказал, некоторые ему нравятся. Особенно по истории. Правда, он относится ко многому скептически - ведь непонятно, почему эти передачи иностранного производства, а значит и точка зрения у их авторов далека от русской истории.
- Моя бабушка говорит, что телевизор - это вампир, который пьет наши души, - выдал Максим неожиданную точку зрения. - И еще высасывает из нас энергию.
- Но зачем? - удивилась Маша, - кому мы нужны?
- Чтобы мы стали послушными, - резюмировала Оленька, снова удивив друзей своей непосредственностью и интуицией, - чтобы мы всего боялись...
- А я думаю, - убежденно сказал Иван, - нас хотят оболванить, чтобы мы стали просто биомассой, хорошо управляемой...
- Хорошо, что мне некогда смотреть телевизор, - сказал Коля, - да и неинтересно, честно говоря. Как ни ткнешь кнопку, то стрельба, то гонки, то кровища льется.
- Да и я не смотрю этот ящик, - поддержал Колю Иван, - некогда, да и неохота.
- А другие дети смотрят, - с сожалением протянула Маша, - А потом бригады организовывает, братками друг друга зовут... Мить, а слово "брат" что означает?
Митя пояснил, что слово "брат" значит "тот, кто теплое солнце", и разговор снова переключился на русский язык и его глагольность. Ребята между прочим узнали, что "мама" это "сущность сущности", "баба" - вообще, "основа основ", слово "разум" говорит о "противостоянии непостижимости Бога", а "страх" - это "суть угасающее солнце"...
А тем временем Волга - Ра - Иордан заботливо несла их суденышко к дому. Когда на берегу показался родной город и начал стремительно приближаться, несясь на "странников", довольных и в утомлении притихших, Оленька обняла Митю и прошептала брату на ухо: "Митяша, как сильно я тебя люблю! Ты теплое мое солнышко..."

***
Август был наполнен радостными встречами "странников", корпением над энциклопедией звучащих цветов и предметов для Мити, и вообще для слепых и глухих детей, долгими беседами и возней со Скифом в неухоженном и потому прекрасном своей дикой красотой Митином саду.
И уже когда лето было почти на исходе, "странники" придумали красивое имя своей дружной организации. Вернее, нашли. И сделала это Оленька. Так, между прочим и совершенно далеким от науки методом.
Накрывая стол к чаю, она расставляла чашки, сосредоточенно их пересчитывая, и неожиданно для всех воскликнула:
- Ой, ребята! А ведь нас семеро! Мы октава! Без одной нотки, правда...
А восьмым у нас будет Скиф! - нашелся Максим.
Ага! - обрадовалась поддержке Оленька. - Мы октава или радуга... Все сходится: семь нот, семь цветов, семеро нас!
- А, пожалуй, она права! - Удивился Коля. - Мы ведь и вправду "великолепная семерка".
- И это ведь это не случайно... - задумчиво сказал Митя. - Мы уже говорили, что мы - посредники, как радуга посредник между небом и землей. В Бытии Ветхого Завета сказано "Я полагаю радугу Мою в облаке, чтобы она была знамением вечного завета между Мною и землёю". В этом завете есть тайный смысл. И мы должны об этом подумать...
- Но радуга - почти октава! - напомнил всем Иван. - Все сходится.
- И у нас, кажется, появилось название нашей организации! - воскликнула Маша и, насладившись всеобщим ожиданием, торжественно провозгласила: - "Октава"! Но мы будем называть себя все также и "странниками". Ведь мы странствуем по октавам звука и света.
- Но раз мы "Октава", надо каждому присвоить ноту и цвет, - сказал Максим, которому это имя, как и всем, сразу понравилось.
- Так давайте проверим, как мы звучим, - предложил Митя, - ведь у нас есть фотографии. Облик человека тоже звучит.
- Только посмотрим черно-белые фото, чтобы цвета одежды не спутали все, - добавил Максим, садясь за компьютер.
Так и сделали. И каково же было их изумление, когда они выяснили, что у каждого в мелодии облика есть своя нота, переливающаяся разными тонами! И у всех ноты разные: у сильного, надежного Коли - "до"; у яркого, уверенного в себе Ивана - "ре"; у мнительного, ранимого Максима - "ми"; у тонко чувствующей природу Веры - "фа"; у уравновешенной, безоблачной Маши - "соль"; у жизнерадостной Оленьки - "ля"; у "космического", "неземного" Мити - "си".
Оправившись от изумления ребята, ребята наперебой заговорили о какой-то неведомой им закономерности, о том, что неслучайно они вместе, и о том, почему, несмотря на то, что они такие разные - им хорошо вместе...
- Наверное, есть какой-то закон октав, - предположил Коля.
- Закон октав? - переспросил Иван. - Что-то такое я слышал. Я поищу в Интернет.
Тут только ребята вспомнили, что собирались пить чай, и Оленька, окрыленная важностью своего "открытия", упорхнула на кухню. Вера и Маша вызвались помочь ей.
Чаепитие в "Октаве" прошло в приятной обстановке, с радужным настроением. И разговоры соответственно были цветные и музыкальные. Маша сказала, что она запомнила все мелодии и сочинит этюды на тему каждой ноты. А Коля пообещал подумать над интегратором для соединения этих мелодий и тогда они будут иметь целую "симфонию"... "И групповой портрет", - добавил Максим. Разошлись все в приподнятом настроении, полные новых планов.
А Оленька весь вечер сияла от гордости и вечером, когда укладывалась спать, поделилась своей радостью с мамой.
- Умница моя! А ты не забыла, что скоро у тебя день рождения? - Спросила мама, целуя Оленьку на ночь. - Ты придумала, как его отметить? Десять лет все-таки круглая дата.
- Я обязательно, что-нибудь придумаю. Со своими "странниками" посоветуюсь... - устало пробормотала Оленька, засыпая.

Глава 7. Да, скифы мы, да, азиаты

День рождения Оленьки, 29 августа, "Октава" решила отметить на природе: заодно и попрощаться с летом и с каникулами. С утра они собрались у Мити и веселой гурьбой спустились к Волге. Погода преподнесла Оленьке свой подарок: день был по-летнему солнечный и теплый.
Девчонки быстро расстелили на траве скатерть и выгрузили на нее приготовленные Софьей Аркадьевной яства. Первое слово за импровизированным столом на правах старшего взял Коля и, поздравив Оленьку с круглой датой, преподнес ей новенький органайзер, какие бывают у настоящих секретарей. Именинница, взвизгнув от восторга, прижала подарок "директора" к груди, но скоро ей пришлось с ним на время расстаться, потому что ее ждали другие поздравления и подарки.
Иван вручил ей большого пушистого щенка "для охраны офиса "странников", а Маша подарила ей нарядную куклу, одетую по последней моде. Вера принесла в подарок смешную рыжую белку, в лапки которой она вложила шоколадку и большую открытку с поздравлением, на которой написала все, что не могла сказать своей юной подружке. Максим подарил Оленьке два тома красочной энциклопедии мифов. А Митя расцеловал сестренку и объявил, что дома она получит семейный подарок - настоящий сотовый телефон!
Закончив официальную часть, ребята основательно потрудились за импровизированным столом и поудобней расположились под солнышком. Прощание с летом поневоле навело ребят на разговоры о школе, и они сожалели о том, что каникулы закончились. Коля предположил, что встречаться часто им уже не придется и их жизнь может осложниться. "Странники" взгрустнули и начали строить планы работы над проектом "Посредник" во время учебы.
Тут они заметили, что Иван, пригревшись на солнце, уснул и Максим пошутил, что их великий математик не просто спит, а решает во сне сложную математическую задачу.
- А что, может быть, - вступилась за Ивана Маша, которая за время их работы вдвоем над музыкальными рядами крепко с ним сдружилась. - Разве вы забыли, что Менделеев открыл свою таблицу во сне? Сон - это великая штука для тех, кто непрестанно думает.
- А знаете, что единица громкости звука тоже называется "сон", - неожиданно заметил Коля, - и это так странно: ведь сон - это тишина.
- Не так уж это и странно, - сказал Митя, -- потому что по латыни "сонус" означает звук...
- Наверное, когда это слово придумывали для сна, кто-то спал и сильно храпел, - предположила Оленька, и ребята расхохотались. От смеха товарищей Иван проснулся и некоторое время смотрел на них потусторонним взглядом, соображая, где он и что с ним.
- Ау, вернись! - Максим помахал перед носом Ивана рукой. - Приехали! Путешествие в страну нерешенных задач закончилось...
Иван, окончательно проснувшись, без обид отмахнулся от шуточек Максима и сказал, что он и правда думал перед сном о том, как связаны октава, время и пространство, и ему снился странный сон, который он пока не понял: какие-то спирали, веретенца, звезды, вспышки...
- Сон - это путешествие вне времени и пространства, - сказал Митя и, видя интерес друзей, продолжил: - Некоторые считают, что пространство сновидений мнимое, где время идет в обратную сторону. И я убеждался в этом не раз. Иногда во сне я слышу голоса из далекого прошлого, например, голос некого Митридата, то есть его зовут как и меня - Дмитрий, и он говорит мне, что он опустошен и чувствует скорую смерть. Что его предал брат, что вокруг ложь и предательство, что из-за власти брат готов пойти на брата. А царство его сильное и богатое, и все в нем есть для счастья. Я думаю, он скиф ...
- Он сам сказал тебе об этом? - спросила Маша.
- Нет! Конечно, нет, - Митя улыбнулся. - Он и слова-то такого, "скиф", не знает! Ведь скифами племена Великой степи, то есть наших предков, стали звать с легкой руки древнегреческого ученого Геродота. Но тот же Геродот говорил, что сами себя скифы называли сколотами - от слова "коло", означающем солнечный круг. А еще племена Великой степи называли сарматами и савроматами, халдеями, руссами, троянами, гипербореями, саками, антами, массагетами, тирагетами, кимрами, аланами, склавенами. Эти имена племен скорее связаны с местами обитания, или названиями общин. И о них немало говорили и писали в древности, спорят кто есть кто и сейчас.
- Получается, что наши предки всегда жили здесь, и их было много? - спросила Маша.
- Да! - воодушевился Митя. - Наши предки были великим народом! Древние историки сравнивали их многочисленность с числом звёзд на небе. Многие географические названия на карте Евразии даны были еще скифами или их предками ариями.
- И что, они не были дикарями и варварами, как нам все еще внушают ученые? - весьма заинтересованно спросил Иван.
- Скифы имели своеобразную, но высокую культуру, - вместо ответа продолжил свой рассказ Митя. - Геродот писал, что скифы самые умнейшие люди, а древнегреческий географ и историк Страбон, более двух тысяч лет назад говорил, что если и есть у скифов что-то плохое, то они этому научились у греков и римлян. Еще древние историки утверждали, что скифы самый правдивый народ и не терпят чужой лжи, что у них еще до новой эры были музыка, живопись, театр. И письменность у них появилась рано! Скифские письмена были руническими, и некоторые ученые считают, что они послужили основой для древнегреческого письма и для алфавитов некоторых народов. Но главное - скифы были величайшими воинами, их тактику войны переняли многие народы. Они пользовались даже греческим огнем. Но это так называли его греки, а у скифов он назывался "вулкановым горшком". И у скифов была лучшая в мире конница и уже тогда, в древности, в войсках были знамёна!
- А какая у них была религия? - спросил Максим, - ведь они во что-то верили?
- Их верования были близки к христианству. - Они верили в бессмертие души и в будущую загробную жизнь, и в наказания загробные. Они верили в Творца, хоть и были у них разные божества, поклонялись мечу и почитали предков.
- А правда, что в древности все племена Великой Степи понимали друг друга? - спросила Маша, которая стараясь не пропустить ни слова из того, что рассказывал Митя.
- Да, об этом есть много разных свидетельств. - Митя откровенно обрадовался вопросу. - Многие античные источники говорят, что языки жителей Великой Скифии или не отличались между собой вообще или представляли собой всего лишь его диалекты. Скифский язык, а значит и русский, имеет сходство с санскритом. Многие слова, сохранившиеся до нашего времени подтверждают это.
Например, русские слова "дом", "огонь", "дверь", "мать", "сын", "жить", "теплый" на санскрите звучат как "дам", "агни", "двар", "матар", "суну", "жив", "тап". А наше слово "выдув", каким в древности называли верхнее окошко, которое было вместо трубы, и сегодня в английском означает "окно" - "виндов". Интересно, что скифское слово "вира", обозначающее "мужа, мужчину" употреблялось в древнем Риме: вирами, дуумвирами и триумвирами называли мужчин, заседавших в сенате. Разве не говорит это о том, что древнеримской знатью когда-то были скифы?
- Значит, они и там побывали? - удивился Коля. - Да как же велики были их владения?!
- Владения скифов не ограничивались пределами теперешней России, они простирались в Монголию, на север Китая, на Кавказские горы, в Восточную Европу, к Средиземному морю. На севере они граничили с дремучими лесами, на юге прихватывали Ассирию, Сирию. Скифские деньги археологи находили даже на Камчатке!
- О! Так у них и деньги свои были? - живо поинтересовался Максим.
- Еще какие интересные! - интригующе улыбнулся Митя. - У скифов были бронзовые монеты-стрелки! Они имели форму настоящих наконечников стрел. Такие "стрелки" долго служили скифам и в бою, и деньгами. И имели широкое обращение.
- И конвертировались? - шутливо спросил Коля.
- Думаю, что вполне, - серьезно ответил Митя. - Иначе как бы они оказались на Камчатке?
- А еще кто к тебе приходил во сне и о чем рассказывал? - спросила брата Оленька, надеясь услышать интересную историю. - Приходил еще ко мне, как он назвал себя, сакран Табитай, - продолжил Митя рассказ о своих видениях. - Он рассказал мне, что его изгнали из рода отроком, потому что еще младенцем он был обещан богу войны Мамерсу. То есть принесен в жертву. Таков был обычай у древних скифов. Жертву не убивали, а выгоняли...
- И ты понимал его древний язык? - перебил Митю Иван. - Ведь даже если он и похож русский - все равно не такой.
- Конечно, язык изменяется со временем, но я почему-то все понимал и у Митридата, и у Табитая, а говорили они как-то нараспев, - спокойно ответил Митя и продолжил: - Табитай сказал, что поселился он то ли в норе, то ли в землянке, приручил волка и ходит с ним на охоту. Волк у скифов считался помощником Бога Грома. А еще к нему приходила олениха и давала свое молоко. Никто не трогал его, потому что он был под опекой оленихи, а олени у скифов считались священными животными, тотемом племен и родов, проводниками в загробный мир. Олени занимают особое место в мифах многих народов Евразии: у финнов, у хеттов, у осетин. Кстати именно от оленей пришло к нам имя Елена. Во всех мифах - это красавица, мудрая женщина.
- И у нас в сказках и легендах везде или Елена Прекрасная, или Василиса, - обрадовалась Маша.
- А мне нравится легенда про амазонку, которая мыла волосы, - блеснула своими знаниями Оленька. - Когда к ней пришел вестник и сообщил об опасности, амазонка села на коня и повела в бой войско, поклявшись домыть голову только после победы. И так и сделала...
- Да, кстати! И русскую баню с паром придумали скифы. - вставил Митя. - И задолго до того, как европейцы узнали, что такое мыться, хотя бы раз в неделю. А ведь славяне мылись два раза в день - перед утренней и перед вечерней молитвой!
- Ну, да! Европа долго жила немытой, - подхватил Иван. - Я читал, что когда дочь Ярослава Мудрого выдавали замуж за французского короля, она очень горевала, что будет жить в Париже, в таком захолустье, где были темные холодные дома и люди мылись только дважды в жизни: при рождении и перед похоронами.
- И они все время называют нас варварами! - с горечью возмутилась Маша, непонятно в чей адрес. - Теперь я смогу кое-кого, мнящих себя просвещенными европейцами, урезонить...
- Только на уроках не говори о том, что скифы самый крутой народ, - посоветовал Иван, - а то пару схватишь. Ведь наши учебные программы опираются на официальную науку, то есть ту, что не любит нашу Родину. Ну, ты уже поняла какую науку...
- А что, разве скифы не "крутой" народ? - возмутился Митя. - Они даже в Библии упомянуты, правда, как причерноморский народ! Но в черноморские-то степи они ушли когда-то отсюда, с берегов Волги. Вы может быть не знаете, что в древности, вернее в античные времена, границей Европы и Азии считался Дон. Так что с точки зрения древних мы - азиаты.
- И что же, все скифы ушли за Дон? - поинтересовалась Маша.
- Конечно, не все ушли, - уже спокойно ответил Митя. - Много их и тут осталось, и на юг переселилось. Тогда вся Великая степь, да и повыше земли, называлась Великой Скифией. Всю Восточноевропейскую равнину заселял единый народ! И Скандинавию! У них был, в целом, один язык, по крайней мере, они хорошо понимали друг друга, одни обычаи. Имя "скифы", как я уже говорил, наши предки получили со стороны. Это самое известное их название, как и сарматы, и савроматы. Кстати, есть легенда, что сарматы - дети скифов и амазонок. Историки до сих пор спорят, кто есть кто и откуда. А я уверен, что современные русские, особенно казаки, - прямые потомки скифов.
- Как интересно! - воскликнул Коля. - А я дурак не любил историю... Но там же нет ничего почти о скифах, о русской древней истории. Получается, что мы вылезли из лесов для Рюриков, дикарями кудлатыми. Такая огромная страна вскочила как прыщ на пустом месте. Ну, почему, скажите, в учебниках так много чужой истории, и так мало правды об истории России?
- Да потому, - вступил в разговор Иван, - что официальная наука столетиями гнула линию о нашем варварстве. Думаю, что тех ученых, которые занимались ариями, скифами, славянами непредвзято просто не допускают в науку. Да кто же им позволит издать учебники? Я уже немного столкнулся с официальной наукой, кое о чем наслышан. Хотя к математике и технике, казалось бы, трудно пристегнуть политику, однако, и тут приоритет отдан западным ученым - получается, что все значительные открытия у Запада.
- Но почему?! - недоумевала Маша. - Почему наших ученых не печатают, гнобят? Я вот про Ломоносова читала: так его просто уходили немцы в тогдашней Академии наук! Он от этой травли и заболел, и умер.
- Потому что боятся Россию! - неожиданно высказалась Оленька.
- Ух, ты! - присвистнул по своему обыкновению Коля. - Устами младенца глаголет истина!
- Я не младенец! - обиделась Оленька и надула губы.
- Да это же просто пословица! - Коля дернул девочку за косичку. - Ну, не сердись. Ты очень мудро высказалась.
Оленька немного успокоилась, но все равно переместилась от Коли поближе к Мите и Вере, сидящим рядом. Вера протянула ей свой "разговорник" и Оленька прочла вслух: "Пусть Митя еще расскажет о древних словах".
Митя не заставил себя уговаривать и вновь перешел к своей любимой теме о сути слов:
- Многое из языка скифов так или иначе вошло в наш современный язык. Имя скифского бога ветра и бурь Вата мы слышим в слове "ветер", не правда ли? А скифское слово "хвала" ни по звучанию, ни по смыслу не отличается от современного русского. А вот еще слово: "парату, порть", которое означает русские "секира, топор". Велика ли разница?
- Получается, что именно от этого слова произошло русское "пороть"? - Маша подумала и, поразившись собственной догадке, добавила: - Раньше это, наверное, означало казнь, по сути, самое радикальное наказание. А потом топор заменили на палки и плети...
- Очень похоже, - сказал Митя. - Вот видите за каждым словом сколько смысла! Только надо уметь искать его. В общем, получается что скифский язык похож и на русский, и на протоарийский, на котором написаны "Веды" и "Авеста". Мама мне рассказывала, что один индийский филолог, приехавший в Россию, удивился, и сказал, что русские говорят на каком-то древнем санскрите! А она считает, что древний скифский язык, древнее санскрита!
- А еще скифы подарили миру штаны! - неожиданно повернула беседу в другое русло Оленька. - И платье, кстати, тоже! Еще когда в Европе носили распашонки, хитоны всякие, у скифских мужчин были настоящие костюмы: рубахи, кафтаны с поясом и длинными рукавами, плащи-накидки с застежкой, шаровары или узкие штаны, которые заправлялись в кожаные сапоги с узкими носами...
- А в средние века, когда у нас в России уже носили костюмы с длинными штанами, вся Европа ходила в коротеньких штанишках с чулочками, - съехидничал Максим.
- И моде на русские стрижки под горшок, над которыми так издевалась Европа, больше четырех тысяч лет! - торжествующе добавила Оленька.
- А платья у скифских женщин какие были? - весьма оживленно заинтересовалась Маша.
- Они носили длинные кроеные платья, украшенные вышивками на груди, на рукавах и подоле, с красивыми пуговицами, - ответила Оленька с удовольствием, оживленно жестикулируя. - Такие платья казачки носили еще долго, даже после того, как возникла мода на юбки и кофты. А еще скифские женщины частенько носили брюки. Ну, очень задолго до того, как цивилизованная Европа изобрела женский брючный костюм!
- И бороться за женскую независимость им было ни к чему - это были самые независимые женщины в мире! - добавил Иван. - Они и воевали наравне с мужчинами. И говорят даже, что женщинам скифов и сарматов надо было обязательно убить врага, чтобы ее взяли замуж.
- Если бы я жила в те времена, то, наверное, никогда бы не вышла замуж... - с наигранной грустью произнесла Маша и мальчишки стали подшучивать над ней, а заодно и над Верой с Оленькой, предлагая способы, как обмануть жениха, или украсть его. В конце концов девчонки объединились и сказали, что лучше научиться убивать врага, а потренироваться можно прямо сейчас... Они набросились на мальчишек и началась веселая возня.
"Ура! Мы победили!" закричали девчонки, и Митя, не принимавший участие в веселье "странников", дождавшись, пока все угомонятся, спросил:
- А кто знает смысл и значение знаменитого русского "Ура!"?
Не дождавшись ни от кого ответа, Митя дал ребятам подсказку:
- А если вспомнить, что, как я уже рассказывал, своего Бога - Солнце древние славяне называли Ра, то что по-вашему может означать слово "Хурра!" или "Ура!"?
- У Бога! - удивленный догадкой воскликнул Максим, - или "С нами Бог!".
- Вот именно! - Подтвердил Митя. - Только люди забыли о сути этого слова. Как, впрочем, и о многих других, хотя часто их употребляют. Например, какова суть слова "свобода"?
- Независимость, возможность поступать как хочется, - не слишком уверенно попытался пояснить Иван, подозревая, что вряд ли истина лежит наверху. - Любимое слово у всех политиков, символ демократии.
- Не совсем так, вернее, вовсе не так. - возразил Митя. - На санскрите, а значит и древнерусском "сва" значит "свой", "собственный", и слово "свобода" означает просто "свой буду". Что это по сути? Быть свободным по-русски - это значит принадлежать к своему народу, роду-племени, к своей группе - одним словом, к своим... Еще это говорит о духовной необходимости быть частью целого, принадлежать своему народу. А это что? Соборность!
- Значит мы свободны, пока вместе, пока мы в семье, на Родине, - резюмировала Оленька, самозабвенно внимающая брату.
- Умница, сестренка! - Похвалил Митя. - Теперь вслушайтесь в слово "счастье". Оно звучало поначалу су-асти. Здесь частица "су" передает превосходную степень, а "асти" - это глагол быть, есть, являться. То есть счастье - суасти означает попросту жить превосходно. Отсюда пошла и арийская "суастика", то есть "свастика" - подобие, символ счастья.
Ребята ненадолго затихли, любуясь Волгой и думая каждый о своем.
Вера закончила делать наброски и начала складывать листы в папку. Максим осторожно из-за ее спины смотрел на рисунки. Коля и Иван сидели лицом к воде и, не поворачиваясь друг к другу, тихонько переговаривались. Митя задумчиво вертел в руках какой-то затейливый камешек, словно слушал его. Его сестренка с Машей перебирали подарки, аккуратно складывая их в большой пакет. - Какой у меня чудесный день рождения получился... - устало потянувшись, мечтательно сказала Оленька, - я себя почувствовала и свободной, и счастливой, и великой.
- Так и есть! - убежденно сказал Максим. - Митя снова нам рассказал столько интересного! Но об этом надо еще серьезно подумать. И я в Интернет схожу, поищу еще что-нибудь о наших предках.
Маша со словами стихотворения Блока "Да, скифы мы! Да, азиаты мы, с раскосыми и жадными глазами..." поднялась и, заметив приближающегося Дениса Васильевича, сказала:
- Кажется, нам пора по домам! За Митей и Оленькой пришел папа.

Глава 8. Ох, уж эти взрослые!

С начала сентября, как и предрекал Коля, встречаться стало намного сложней. Взрослые так или иначе вмешивались в дела детей, заставляя их следовать своим честолюбивым и чадолюбивым планам. Помимо того, что на ребят свалилась повседневная учеба, их заставляли выполнять всяческие поручения в школе и дома, посещать дополнительные занятия, не всегда так уж необходимые им.
Так, например, отец Максима в этом году записал его в школу юных бизнесменов - и это кроме занятий английским языком и боевыми искусствами! Маша пропадала в музыкальной школе и там ее обязали готовиться к очередному конкурсу. Вера, которую в обычной школе не особенно нагружали, занималась в художественной школе, а тут еще, как назло, начались осенние обострения болезней у бабушки и она вынуждена была оставаться дома. Иван снова начал ходить в университет на индивидуальные занятия математикой, а Коля совмещал учебу с заработками.
Да и Митя тоже приступил к ежегодным занятиям по программе, составленной мамой. Он с удовольствием занимался музыкой, историей и языками, но ему в тягость были занятия математикой и физикой. Он был уверен, что это ему не пригодится в жизни, и не понимал, зачем его заставляют отнимать время у любимых занятий. Тем не менее дважды в неделю приходила учительница математики, и хорошо еще, что мама устроила в этом году так, что та приходила по вечерам, а не в выходные дни, как прежде.
Одна Оленька не унывала, потому что ее единственной "нагрузкой" после школы был Митя, а она эту "нагрузку" очень любила.
Таким образом в сентябре ребята встретились лишь трижды и то неполным составом, но Коля сумел все организовать так, что их работа не прерывалась, используя электронную почту и телефон для обмена информацией. Митя много "рисовал" музыкой, сидя за синтезатором, а Оленька сохраняла его файлы и отправляла их по электронным адресам "странников". Иван и Коля совершенствовали свои программы, а Максим собирал нужную информацию в Интернет.
В конце сентября Оленька, обрабатывая почту, получила интересное личное письмо, никак не связанное с их работой, и радостно сообщила:
- Митя! Вера нам по электронной почте привет прислала и стихотворение! Слушай:

Онемела краска белая,
Краска черная ослепла,
Кистью солнышко одену я
В тучи вороные пепла.
Запечатаю уста ему -
Жар его сегодня лишний,
Сердцу хочется усталому,
Чтоб в саду остыли вишни.
- Она скучает, это точно, - сделала вывод Оленька, прочитав стихотворение.
Митя ничего не ответил, но заставил Оленьку перечитать стихотворение еще дважды, пока не выучил его наизусть. Только после этого он попросил сестру написать ответ:
- Напиши ей, что мне очень понравилось ее стихотворение, особенно про краски, про их звук. А горячие вишни имеют вкус слез. Пусть не грустит. Я позвоню ей, расскажу, как мы тут с тобой живем. Надеюсь, что скоро увидимся...
Оленька старательно отбила письмо и убежала хлопотать по хозяйству.

***
Наконец-то они собрались все вместе! Это радостное событие произошло в воскресенье, третьего октября. Это был совершенно изумительный день, и они большую часть встречи провели в саду. Было тепло и солнечно, яркие осенние краски звучали мягко и немного грустно. Ребята много разговаривали и смеялись. Совершенно обезумевший от радости Скиф то носился по саду, как угорелый, то мостился между ними, стараясь коснуться всех сразу, и млел от их внимания и щедрой ласки. Максим прихватил с собой фотоаппарат и ребята снимали краски осени и друг друга.
В кадр попала и Софья Аркадьевна, вынесшая им блюдо с пирожками и горячий чай в большом папином термосе, с которым он обычно ходил на рыбалку. Удовлетворенная хорошим аппетитом ребят она незаметно ушла, оставив их наедине с солнцем и с радостью видеть друг друга. Разговоры были обо всем и ни о чем. Митя старался находиться поближе к Вере, чтобы они смогли обмениваться рукопожатиями, заменяющими им слова.
- Все! Снято все, что нужно, и все съедено! - заявил Максим. - Может быть пойдем послушаем осень?
Ребята шумно ввалились в дом, внеся на своих легких куртках запахи ранней осени и свежести, и веселой гурьбой отправились в Митину комнату - офис "Октавы". Коля сбросил с фотоаппарата в компьютер снимки и целый час они слушали, как звучит осень и они сами, осенние. Потом сравнивали свое звучание с летними снимками и удивлялись, как оно изменилось.
- А мне кажется, что наше звучание изменяется каждый миг, как и наше настроение, наши чувства, - высказал свою гипотезу Иван, и ребята немедленно с ним согласились.
- Посмотрите, как много у нас стало получаться, как многого мы достигли, идя к цели, - сказал Коля под звуки осеннего снимка. - Но вам не кажется, что в звучании чего-то не хватает?
- Не хватает посторонних звуков, - заметил Митя, - на улице бывает шум машин, голоса прохожих, пение птиц...
- Но ведь это внесет диссонансы в нашу музыку, разве это хорошо? - С некоторым сомнением спросила Маша.
- Зато музыка получится живее, - возразила ей Оленька.
- А знаете, Митя прав... - задумчиво сказал Иван. - И ведь и в уличных шумах есть смысл, есть какие-то ритмы. Потом ведь шумы можно, так сказать, подправить на компьютере. Мы с Колей приступаем к работе над СИНПОС2 с интеграцией мелодий. Надо еще сделать вход для звука с микрофона, потому что, мне кажется, к нашим фото надо записать наши голоса. Тогда наши вибрации будут объемней.
- Это дело, - убежденно сказал Коля. - Ну, что, странники, принимаем программу?
- Да, - вразнобой ответили ребята.
- А улицу как писать будем? - задал вполне конкретный вопрос Максим. - На диктофон?
- А как еще? - Коля задумался. - А диктофон-то у кого-нибудь есть?
- Найдем, - сказал Митя, - я попрошу маму с работы принести диктофон на время. А писать будем мы с Оленькой.
- Я тоже смогу найти диктофон и записывать улицу, - присоединилась Маша. - И записи пенья птиц поищу в фонотеках одноклассников. - А я поищу в Интернет музыкальные клипы с оригинальными шумами, - пообещал Максим.
- И колокольный звон поищите, пожалуйста, - неожиданно попросил Митя.
- Ну что ж, - согласился Коля, - работу наметили. Теперь бы никто нам не мешал...
- Это вряд ли, - с горечью сказала Маша, - меня родители взяли под контроль. Им мой педагог из музыкальной школы нажаловалась, что я не готовлюсь к конкурсу, так они ее попросили каждый день докладывать им о моих проколах. А мне, ну, совсем не нужен этот конкурс! Я сижу обрабатываю наши мелодии и так хочется сочинять этюды, пьесы, симфонию "Октава". Я ведь теперь совсем по-другому музыку чувствую и вижу! У меня теперь все время цвет перед глазами... А тут эти пассажи заставляют разучивать.
- Это уж точно, от родителей никуда не деться, - присоединился к Машиным жалобам Максим. - Меня отец тоже пасет все время. Вы то хоть все в одном районе, а мне из центра почти час сюда ехать. В будни никак не получается сорваться. Хорошо еще, что у меня бабушка тут рядом живет. Да только отец неохотно меня к ней сейчас отпускает.
- Почему так? - вступил в разговор Иван. - Родители думают, что у нас дела не важные, что они лучше знают, что нам нужно. А ведь мы уже сейчас должны знать, чего хотим, и не терять ни дня для достижения своей цели. Мы не роботы и не игрушка в руках родителей. Ну, почему они все решают за нас? Что делать нам, подневольным?
- Терпеть, - улыбнувшись, посоветовал Митя, - ведь родители нас любят - и это главное.

*** Через две недели Коля и Иван пришли устанавливать и испытывать СИНПОС2. Их встретила Софья Аркадьевна и сказала, что Мите не здоровится. Ребята смутились, но прибежала Оленька и со словами "мы на чуть-чуть, мамочка, мы без Мити" увела их в Митину комнату. Митя, немного усталый и бледный, с улыбкой встретил друзей. Его щеки сразу порозовели от удовольствия.
- Ты заболел? - участливо спросил Коля, пожимая его тонкие пальцы.
- Да, нет, - немного удивился Митя, - просто устал от этой математики. Может мама хоть теперь отменит ее...
- Ну, мы тебя не будем грузить, - попробовал пошутить Коля, - а будем грузить твой компьютер.
Ребята загрузили компьютер и проверили работу нового синтезатора. Митя прилег, Оленька тихо сидела в кресле, придвинувшись к мальчикам, и с любопытством прислушивалась к их разговору.
Неожиданно подъехал Максим. Он поздоровался со всеми, сунул Оленьке пакет с пирожными и подсел к ребятам. Завязался интересный, но мало понятный Оленьке разговор.
- Как хорошо, что в августе мы задумались над законом октав, - сказал Иван, - это стало ключом в моих поисках. Тут и Макс мне здорово помог. Он собрал мне все, что было в Интернет по октавам, материал интереснейший. Изучив все, что он скачал, да и заглянув в свои талмуды, я узнал, что октавный принцип есть в организации ритмов всей Солнечной системы. А это уже более, чем нечто... Это привело меня к серьезному изучению гармонии с разных сторон. А под гармонией можно понимать сочетания консонансов и диссонансов по октавному принципу. Опять октава! Чувствуете во что мы влезли?
- Ну, и во что мы вляпались? - съязвил Максим, весьма, впрочем, этим обстоятельством довольный.
- Не смейся. Куда бы мы не пошли со своими октавами, обязательно, как ты говоришь, вляпались бы в гармонизацию. Это присутствует во всех живых системах. Да и в других тоже. Звук, свет, все колебания и даже наше восприятие работают по гармоническому принципу. И мы всю информацию перерабатываем по этому принципу, все вибрации. Обработка спектров при восприятии, как и их передача, также происходит по октавному принципу.
- Выходит, все, что вибрирует, вибрирует по закону октав? - Удивился Коля.
- Да. У звуков есть центры, от которых расходятся пучки звуков, от них еще пучки и так без конца. Это принцип самоподобия на всех уровнях. Как кляссер. Здесь не обойтись без фрактальной геометрии.
- Я немного наслышан о фрактальной геометрии, - сказал Коля. - Кажется, ее используют в физике и математике для описания дробных величин?
- Да. Октавы тоже имеют фрактальную структуру.
- А что такое кляссер, - не вытерпела Оленька, - такое слово интересное.
- Это как матрешка, - попробовал доходчиво разъяснить Иван. - Открываешь одну, а там другая, в той еще... И так семь штук. А представь себе, что в каждой из них опять по шесть штук, а в тех опять...
- Да зачем же мне столько матрешек? - возмутилась Оленька. - Что мне с ними делать?..
Все мальчики засмеялись, даже Митя немного повеселел.
- А ну вас, - обиделась Оленька, - пойду лучше чай заварю, а то пирожные расквасятся. Она ушла, не дослушав их слишком сложные разговоры. Совсем заумничали без девчонок!
- Ну, что там, - встревожено спросила Оленьку мама, - как Митя?
- Отдыхает. Не волнуйся, мамочка! Я сейчас ребят чаем угощу, и они уйдут. А то тут Максик пирожные вкусные принес - не пропадать же им.

***
Дни коротких ноябрьских каникул принесли в "Октаву" новые веяния. В первую же каникулярную встречу, после демонстрации СИНПОС2 Иван озадачил "странников" новым взглядом на октаву.
- Я пришел к мнению, что октава есть формула космического закона, - убежденно заявил Иван сотоварищам. - К этому закону люди интуитивно подошли давно и применили его к музыке. В каждой ноте есть своя октава, подчиняющаяся тем же законам вибраций, что и первая! И если применить закон октав к другим вибрациям непременно обнаружится, что он действует!
Девчонки, услышавшие все это впервые, смотрели на Ивана как на пришельца. Максим и Митя, уже немного знакомые с этой идеей слушали с не меньшим интересом: ведь переварить такое с одного раза трудно. Оленька решила сегодня ничего не спрашивать, чтобы не попасть впросак, как тогда с матрешками...
- Октава симерична: в ней семь основных нот, - продолжал Иван, все больше воодушевляясь. - Все в мире семерично: семь цветов радуги, семь нот в октаве, семь дней в неделе, семь чудес света...
- Число семь упоминается и книге Бытия, где сказано, что Бог создал все за семь дней, и в Откровении Иоанна - Апокалипсисе говорится о семи духах, семи светильниках, семи звездах... - вставил Максим, а Митя одобрительно улыбнулся.
- Видите, мы подошли к тому, что октавы во всех сферах: и в пространстве, и во времени, и в информации, - Иван на секунду смолк, подбирая нужные слова. - В наше время информацию кое-где рассматривают как фундаментальную сущность природы, соединяющую духовную и материальную ипостаси мироздания. Некоторые ученые предполагают, что возможно информационное отображение всего сущего, что есть материальные носители информации.
- И к ним тоже можно применить закон октав? - спросил Коля.
- К этому я и веду, - продолжил излагать свою идею Иван, собираясь с мыслями, - я пытаюсь логически подвести вас к осознанию системности и целостности мира, развивающегося на всех уровнях по общим законам. Указать на взаимосвязи материальности и духовности, хаоса и порядка...
- Ваня, - неожиданно в научную речь Ивана вмешалась Маша жалобным голосом, - пожалей нас, неучей! А то у нас крыша окончательно съедет. Вера тоже закивала, выражая полное согласие с подругой.
- И правда, Вано, давай перейдем от теории к практике, - поддержал девчонок Коля. - Мы еще как следует наш СИНПОС2 не показали в работе. А свою идею закончишь завтра. Мы ведь завтра встречаемся? - спросил Коля и обвел всех глазами. Странники согласно закивали головами.
Маша тут же достала диск с фонограммой пения птиц, а Коля нашел пейзаж летнего леса и нажал на клавишу F10. Считываемая в разных режимах под пение птиц живопись зазвучала и аккордно, и простыми мелодиями. Потом таким же образом прослушали Верину живопись на тему осени, и фотографии осени. Коля отключил звук.
- Красиво, - сказал Митя, воспользовавшись паузой, - но полноты ощущений у меня почему-то нет. На самом деле звучание природы гораздо разнообразней. Что-то не складывается...
- Да, - согласилась Маша, - не слишком гармонично. Видимо ощущения человека предать компьютеру пока не под силу.
Разочарование не подсластил и сладкий пирог, поданный Оленькой к чаю.
- А давайте поиграем в число семь, предложила маленькая хозяйка, видя, что все приуныли.
- Как? - Немного оживился Максим.
- Ваня же говорил, что все симерично. Так давайте вспомним пословицы, где люди показали, что это число народное. И посмотрим, кто больше знает, - настаивала на своем Оленька.
- Семь раз отмерь, один раз отрежь, - первым откликнулся на предложение поиграть Иван, чтобы ребята не подумали, что он обиделся на них.
- У семи нянек дитя без глазу, - влился в игру Коля.
- Семеро одного не ждут, - внес свою лепту и Митя.
- Семеро с ложкой... - начала было Маша, -...А один с гармошкой, - подхватил Максим, намеренно исказив пословицу, чтобы рассмешить ребят, и это ему удалось. Все засмеялись и начали наперебой сочинять и пересказывать смешные байки, пока не подошло